– Куда вы бежали?! Что значит – на время?! Вы что?! Бредите?! Марина, слезай немедленно! Сейчас же! Слезай, кому я говорю!
Марина закрыла глаза и из последних сил уцепилась пальцами за рифленый чугунный прут. В голове шумело, во рту было так сухо, как будто она неделю провела в пустыне, и что-то текло по боку, но, кажется, не вода.
– Марина!
– Я не могу, – пробормотала она и услышала себя как будто со стороны. – Я не могу слезть… Никак не могу.
К Федору подошел еще кто-то, задрал голову и тоже стал смотреть.
Марине внезапно стало очень больно, так больно, что пресеклось дыхание, и больно было везде, и в пальцах, и в животе, и в боку, по которому все что-то текло.
– Так, все ясно.
Это Федор сказал. Марина не открыла глаз, потому что знала – как только она их откроет, ее вырвет.
Что-то сильно грохнуло об асфальт, ворота затряслись, и она еще подумала, что Тучков Четвертый решил стряхнуть ее на землю, как грушу. Мысли были медленные и холодные, как мельничные жернова.
– Марина.
И внутри тоже было холодно.
Наверное, пока она сидела на воротах, началась зима.
– Марина, открой глаза и посмотри на меня. Давай. Открывай."
"Он же не знал, что она не может открыть глаза!
– Марина.
– Федор Федорович, помочь?
– Марина.
Будь что будет! Она открыла глаза, и странно расплывающееся зрение не сразу сфокусировалось на кепке Тучкова Четвертого, которая оказалась почему-то очень близко.
– Хорошо. Теперь давай руку. Давай мне руку.
Какую руку? Марина понятия не имела, где у нее эта самая рука.
Тогда он сам неизвестно как отцепил ее намертво прикипевшую к чугунному пруту руку, а потом вторую, и она стала стремительно съезжать вниз, но почему-то не упала, кто-то ее подхватил, поддержал, и оказалось, что это Федор.
– Что случилось, я не понял?!
– Мы бежали и упали. – Это сказала Юля. Голоса доносились к Марине издалека и с некоторым опозданием.
– Куда вы бежали?!
– По лесу.
Тогда Федор Тучков отчетливо выговорил:
– Идиотки.
И они куда-то пошли. Шли довольно долго и тяжело, с каждой минутой становилось все тяжелее, как полякам, увлекаемым в болото Иваном Сусаниным.
А потом пришли и оказались в совершенно незнакомом месте. Чем-то оно напоминало Маринин санаторный номер, но это был точно не он.
– Где ты так разодрала бок?! Ты что? Куда тебя несло?! Зачем?!
– Я спасалась. – Зубы стучали сами по себе, словно это были не ее зубы.
– От кого, черт возьми?!
– От Павлика. Он хотел меня застрелить из пистолета.
