Юля была далеко впереди, она и вправду бегала быстро. Марина кое-как вскочила на ноги и неуверенно побежала, оступаясь, путаясь в папоротнике и крапиве, которая жалила все безжалостнее. Или ей так казалось? Ветки хлестали по лицу и голым рукам, свирепый топот за спиной все приближался, и так далеко было до людей, до спасительной санаторной дорожки, где в большой будке жила черная собака, а в будке поменьше рыжая собака, и вечером, когда спадала жара, они по очереди лениво гавкали на гуляющих!
– Быстрее, быстрее!
Васнецовский лес расступался, вокруг как будто светлело, пот заливал глаза, и что-то текло по боку, как будто она упала в воду, а не в крапиву.
С разгону они выскочили на асфальт, изнемогая, пробежали еще немного и оказались прямо перед сеткой теннисного корта.
На корте были люди. Господи, спасибо тебе!..
С этой стороны калитка отсутствовала, а сетка оказалась высока. Проламываясь через сирень, как тираннозавры, порождение неконтролируемого режиссерского воображения, они добежали до ворот.
Ворота были закручены цепью и закрыты на висячий замок и тоже заложены сеткой, зато по сваренным чугунным прутьям можно попытаться перелезть.
Поминутно оглядываясь и обливаясь потом, молча, они проворно, как кошки, полезли по прутьям наверх.
Сердце разрывалось в горле. Еще чуть-чуть, и разорвется совсем. И ни один врач, пусть даже Елена Малышева, не сможет заново сшить его!
– Что здесь происходит? Черт возьми, что это такое?!
Марина перенесла ногу через верхнюю перекладину и посмотрела вниз.
Под воротами, вытаращив глаза и задрав голову, стоял Федор Федорович Тучков Четвертый.
– Федор, что там такое?! – изумленно спросили с корта.
Он на секунду оглянулся, ничего не сказал и опять повернулся к сетке, на которой застряла Марина. Юля спрыгнула, а Марина застряла.
Что-то случилось с ней в тот момент, когда она его увидела – кепка козырьком назад, шорты, майка, на лице несказанное изумление.
Оно было больше лица, не помещалось на нем.
– Марина, черт тебя побери, что ты делаешь?! Юля, что случилось?!
– Ни… ничего, – тяжело дыша, выговорила спрыгнувшая на асфальт Юля. – Мы просто бежали… на время… а… потом… испугались…
Выговорив, она наклонилась вперед и уперлась ладонями в колени, как будто не могла больше стоять прямо, а Марина поняла, что с этих самых ворот слезть никогда не сможет.
Ни-ког-да. Никогда.
