При чем здесь железка?
– Я даже хотел один самовар у них купить. Ему лет сто, наверное. Как ты думаешь, продадут?
– Откуда ты знаешь, сколько лет, если раньше никогда в чайной не был? – подозрительно спросила Марина.
Федор Тучков Четвертый оторвался от своих бумаг и посмотрел на Марину с изумлением, а потом почему-то похвалил:
– Молодец, Маруся.
– Я не Маруся!
– Ты не Маруся, но молодец.
Он бросил бумаги, подошел, за локти поднял ее из одеял и подушек и прижал к себе – сильно. Просто так прижал, поняла Марина.
Потому что ему захотелось быть нежным, а не потому, что он решил предпринять «третью попытку».
Прямо под ее щекой было выпуклое горячее плечо, а руки оказались на спине, где под кожей было много твердых мышц, а ниже начиналось махровое полотенчико, а еще ниже плотные заросшие ноги, которые прижимались к Марининым ногам.
Как все это странно, непривычно, неудобно, неловко – может, мама права?
В том смысле, что любая особь мужского пола – суть свинья и паразитирующий элемент, который то и дело порывается взгромоздиться тебе на шею, устроиться там поудобнее и приготовиться к тому, что дальше поедет с комфортом, ибо нашлась дура, которая его повезет!
Федор Тучков Четвертый казался ей пришельцем с планеты Нептун, Уран, Сатурн, Плутон.
Она никак не могла его классифицировать. Марина подозревала, что даже мама, увидав Федора Федоровича, зашла бы в тупик. На тупую мужскую особь он никак не был похож.
И на свинью не похож. И на Эдика Акулевича, самого умного из всех известных ей мужчин. И на коллег-преподавателей с их привычкой выливать заварку в цветы и носить «пиджачную пару» тридцатилетней давности – зимой брюки непременно заправлены в боты, для тепла.
На «агента национальной безопасности» в исполнении Михаила Пореченкова он тоже не тянул – ни щетины, ни гусарской удали, ни пушки за ремнем.
Неопытная во всех отношениях, Марина голову могла дать на отсечение, что поначалу он боялся ее ничуть не меньше, чем она его.
И трясся, и придумывал умные фразы, и старался смотреть только в глаза, и ни за что по сторонам, и смущался – даже анекдотец рассказал!
Потом он успокоился. Марина даже знала, когда именно успокоился. Когда после первого изумления и отвращения к генералам секретной службы вообще и к нему в частности она начала зевать и тыкаться в его бок, очень стараясь не заснуть немедленно.
