Девчонка сорвала свою кепку, надела ее на черенок лопаты, стоявшей тут же, пошептала что-то неодобрительное и мимо Федора с Мариной протиснулась в загон.
– Он от этого и сбросил седока, – в спину ей сказал Федор Тучков, – а не потому, что он взбесился! Понимаете? Ни в чем не виноват ваш Мальчик.
Зоя некоторое время молчала, а потом вдруг сказала громко и радостно, как будто внезапно получила долгожданный подарок:"
"– Правда! Есть царапина! Мальчик, милый, хороший! Да я и не видала, я только пришла его чистить! А вы? – Ее сияющая физиономия возникла над загородкой.
В полумраке сверкали белые зубы на сильно загорелом и не очень чистом лице. – Как вы узнали?
– Догадался.
Он достал из заднего кармана длинную железку, похожую на спицу:
– Кто-то сидел в кустах и этой штукой запустил в лошадь. Видишь, острая какая? Конечно, лошадь от боли взвилась и сбросила Вадима.
– Вот гад, а? – высказалась девчонка энергично. – Надо быть таким гадом, а? Лошадь ни с того ни с сего пугать! Хорошо, что один свалился, а не все сразу! А как вы узнали-то? Побегу Петру Захарычу скажу, если только он не совсем пьяный.
Он из-за Мальчика переживает и водку пьет, а так, обычно, он ничего, непьющий. Побегу я.
– Подожди, – попросил Федор Тучков. – Ты успеешь. Мне поговорить с тобой надо.
– Да, успею! Как же! Полдня на Мальчика валили, что он виноват! А эту дадите, железку-то? Какому гаду это в голову вступило – коня пугать! Конь – это ведь не хорек, с ним осторожней надо, особенно когда человек на нем неопытный! Рану надо обработать, если Петр Захарыч не в себе, я тогда сама.
Или за мамкой съезжу.
– Зоя, – перебила Марина, – это правда очень важно. Человек же погиб. Помоги нам. То есть Федору Федоровичу.
– Да Мальчик, может, в сто раз лучше, чем этот ваш человек! – крикнула девчонка вполголоса. Она вообще все время возмущалась и кричала вполголоса, наверное, чтобы не нервировать лошадей. – Ну ладно, пошли. Мальчик, я щас. Я скоро. Ты… не переживай.
– Он уже не переживает, – сказал Федор Тучков.
– Откуда вы знаете?! Тоже, знаток лошадей! Он у нас такой чувствительный, не то, что…
– Зоя, – перебил ее Федор как-то так, что девчонка моментально заткнулась и пошла по проходу к распахнутым воротцам.
По дороге сорвала с лопаты свою кепку и независимо нацепила – козырьком назад, разумеется.
– Вон направо лавка. Садитесь. Только чего нам с вами говорить, я не знаю. И железяку вы мне отдайте, а то как я скажу про Мальчика-то?
– Железяку не отдам пока, – твердо сказал Федор.
