Сбоку Марина посмотрела на Тучкова Четвертого. Только вчера она была уверена, что он кретин. Вид у него был задумчивый.
Как только она увидела этот задумчивый вид, «приключение» моментально вернулось. Конечно, ну конечно же! Она ведет «расследование»!
– Ну Павлик-то точно за нами следил, – выпалила Марина. – Совершенно точно! Это значит, что он знает, что мы знаем, что он не знает, кто убил его напарника, и хочет, чтобы мы выяснили, и тогда он убьет того, кто убил.
– Для профессора математики, – заметил Федор кротко, – ты выражаешься на редкость ясно.
– Но ты же все понял, да? Понял же?
– Я понял, что в газету у него завернут отрезок трубы, – сказал Федор. – Старой и ржавой. Зачем?
Марина ахнула. Она не заметила никакого отрезка трубы. Она заметила газету – «Коммерсантъ», а отрезка не заметила.
– Ночью ехал, что ли? Боялся бандитов?
– Да он сам бандит!
– Мы этого не знаем.
– Вы, может быть, и не знаете, а я точно уверена!
Федор Тучков почесал за ухом.
– Видишь ли, точно ни в чем нельзя быть уверенным. Можно только предполагать, с той или иной степенью вероятности.
Ну вот, опять! Опять понесло от него скукой, гладкостью и гавайской пестроцветной рубахой!"
"Если кто и найдет убийцу несчастного Георгия Чуева из номера триста двадцать пять, то это будет она сама, Марина, и никто ей в этом не поможет, зря она так уж растаяла на его утреннем теннисном бенефисе, а потом еще в бассейне, когда он поцеловал ее, а потом еще в коридоре, когда он…
Впереди и справа лежала река, – «О, Волга, пышна, величава, прости, но прежде удостой…» – блестела между деревьями ясным июльским блеском.
Марина ходила купаться под вечер, когда на санаторном пляже было мало людей, – в следующий раз поедет на заимку, там совсем никаких людей не будет, прав Федор Тучков! – но навещала реку по нескольку раз в день.
– Пошли? Это быстро. Мы просто мимо пройдем. Или вы спешите?
– Я не спешу, – возразил Федор.
– А почему, кстати, вы не купаетесь?
Пока она придумывала, что бы такое ему сказать поумнее, из-за поворота дорожки прямо на них выскочила Галка, не жена, а любовница Вадима, у которой это слово было написано на лбу, по крайней мере по мнению Федора Тучкова.
– Галя! Что с вами?! Вы… упали?! Ушиблись?!
Лицо у нее было залито слезами, рот странно перекошен, и Марина не сразу поняла, что это оттого, что помада размазана по подбородку.
