Мой худший друг

Он забивается в легкие, хотя нет, он сидит там со вчерашнего вечера. Сколько бы ни хотела, никак не могу вытравить. Да и не уверена, что получится. По крайней мере, пока кажется, даже если съем банку кофе, все равно не перебьет.

Тим проходит мимо. Без слов. Даже не смотрит. Я оказываюсь у него за спиной шагах в пяти, и меня накрывает волной то ли смущения, то ли злости. Его выходка в классе осталась на подкорке. Сжимаю-разжимаю пальцы, которые он трогал, и злюсь. На саму себя злюсь. Щеки воспламеняются.

Нет, на него злюсь.

Королев ржет. Именно его хрюканье вырывает из мыслей. Мальчики встают так, что теперь я вижу Тима вполоборота.

Он улыбается. Левая рука в кармане, в правой телефон. Взгляд мечется между экраном и болтающим Андреем.

Они снова смеются. В этот раз громче.

Азарин содрогается от гортанных вибраций и взъерошивает волосы ладонью. Такой обычный жест. Чуть ленивый. Но я почему-то наблюдаю за происходящим со стороны как какая-то маньячка.

Взрывает. Чувствую укол собственной неопределенности. Злюсь, что Тим не подошел?

Азарин будто читает мысли. Поворачивается. Скользит по мне взглядом и, кивнув Королеву, идет прямо на меня.

Пальцы на ногах поджимаются так, что кроссовки кажутся совсем маленькими.

Нужно просто дышать. Вдох-выдох.

Тим закидывает руку мне на плечо, будто так и должно быть.

Чувствую чужие взгляды, но по сторонам стараюсь не смотреть. Себе дороже. Что-нибудь в голову западет, и буду ходить думать, кто и как на меня посмотрел.

Нужно сказать. Прямо сейчас.

Всего лишь «извини». Это совсем не сложно. Разлепляю губы и мгновенно подпрыгиваю от звука учительского свистка.

Физрук выплывает из-за наших спин легкой, медленной походкой.

– Строимся! – орет так, что уши закладывает.

Азарин подталкивает меня вперед. Мы расходимся на середине зала. Он идет в начало шеренги, я плетусь почти в конец. По росту я стою третьей с хвоста.

– Разминаемся. Мальчики – десять кругов. Девочки – семь.

Снова свисток. Морщусь и почти сразу нагоняю Катю.

Токман бежит не закрывая рта. Болтает. Наверное, поэтому мы плетемся самыми последними. Лизка нас уже второй раз обгоняет.

– Все, я больше не могу, сейчас легкие выплюну, и в боку колет, – негодует Катя.

– Токман, чего ты встала? Еще три круга! – орет физрук.

– Артур Павлович, я все. Я умираю. Вот сейчас уже умру.