Мой худший друг

* * *После уроков и факультативов по подготовке к экзаменам наступает свободное время. Кто-то тратит его на бесцельное шныряние по жилому корпусу, кто-то – на подготовку домашки.

Катюха убегает к Кайсарову делать английский, я раскладываю учебники на столе и настраиваюсь на геометрию. Если не исправлю эту несчастную тройку, сама себя сожру.

Открываю тетрадь и от руки выписываю все определения с начала этого года. Вызубрю, чтоб от зубов отскакивало. Хотя, пока пишу, понимаю, что и так все знаю. Становится до жути обидно, что днем у меня случился какой-то застой серого вещества.

Потратив на повторение больше двух часов, иду на первый этаж к кофеавтомату. Из-за ночной бессонницы уже к пяти начинают слипаться глаза. Не уверена, что кофеин мне сильно поможет, но а вдруг?!

Размешиваю молочную пену в стакане. Пальцы с силой сжимают тонкую деревянную ложечку. Замираю.

Спиной чувствую его приближение. Кажется, дошла до ручки, потому что определяю по шагам.

Медленно поворачиваю голову, мгновенно сталкиваясь с Азариным взглядами.

Приходится приложить усилие, чтобы выглядеть обычно.

«Обычно» – это без бегающих глаз, красных щек и свалившегося на голову смущения. Нет, бесспорно, оно есть. Но выдавать свою нервозность я не хочу.

Делаю шажок и поворачиваюсь к Тиму лицом.

Он вдавливает кнопку «Горячий шоколад». Смотрит. Нет, пялится. Во все глаза.

Неуклюже вытаскиваю из стаканчика деревянную палочку, чтобы выбросить в урну, пачкаю пальцы в кофейной пене.

Азарин это замечает. Протягивает салфетку.

– Спасибо, – поджимаю губы и наконец выбрасываю мешатель в урну.

Вот сейчас, сейчас нужно сказать.

Выдыхаю.

– Я … я, в общем, хотела извиниться. – Чувствую, как краснею. От макушки до пяток гореть начинаю. – Извиниться за то, что тебе не поверила.

– Теперь, – делает паузу, не стесняясь пялиться на мои голые ноги в шортах, – то есть веришь? – Снова медлит. И смотрит. Оценивающе. – Что изменилось?

У меня от его бессовестных взглядов скрипит на зубах.

– Какая разница? – выдыхаю со словами всю свою нервозность и примешавшуюся к ней злость. – Просто верю.

– Ладно, – Тим кивает Теперь неотрывно смотрит в глаза.

А я… я, к сожалению, ведусь на эту удочку. Ресницы вздрагивают.

Ток. Разряд. Невосстановившееся сердцебиение.

Опять это чувство. Оно поглощает. Лютая беспомощность завладевает каждой мышцей. Каждым органом. Даже кровь стынет.

Горячий стаканчик покалывает ладонь.