– Да ни за что, – отказалась я, мгновенно оцепенев. Не хочу я позориться! Хорошо еще, что сейчас вечер и народа не так много, как всегда, но все, кто входил в универ и выходил из него, смотрели на нас большими глазами, останавливались и начинали снимать на камеры мобильников. Думаю, у них не слишком хорошо должно было это получиться – из-за большого количества людей, потихоньку из полукруга по форме перестроившихся в неравномерный по плотности круг.
Заботливые руки Инги толкнули меня, ей помог кто-то еще, и я вылетела вперед, немного неуклюже, зато быстро, едва не попав в объятия Дэна, в это время подошедшего поближе к центру, – он потихоньку начал оживать.
Но этой проклятой девке, вытолкнувшей меня вперед, я все же успела пообещать «серьезный разговор».
Правда, оказавшись перед Дэном и даже пожав ему руку, я забыла об этом – не каждый день можно наблюдать такое по-детски ошарашенное выражение лица: будто бы маленькому мальчику вместо робота последнего поколения с дистанционным управлением подарили огромный домик для Барби – международную радость-мечту всех малышек.
Вроде бы и грандиозно, и необычно, и интересно пощупать да посмотреть, что там внутри, да вовсе не нужно: что паренек будет делать с девчачьей игрушкой? Только ломать? Это я по брату знаю, который постоянно посягал на моих кукол и вообще всегда покушался на самое святое – раздевал их и отрывал головы и руки."
"Я, одновременно испуганно – а ведь это для меня совсем нехарактерно – и злорадно глядела на Дэна.
Что-то парень бледноват. И руку мою не отпускает – держит крепко, как будто видит перед собой не женскую ладонь, а соломинку для утопающего, – не желает отпускать, хотя и видит, что это не поможет. Все те остатки смеха, что хранились во мне, мигом исчезли, и я потом долго ругала себя: зачем в этот момент я его пожалела? Зачем? Ведь отлично знаю, что жалость – первая и весьма прочная ступень, ведущая по хрупкой лестнице симпатии к спрятавшейся в ожидании на чердаке любви.
А фундамент деревянного дома чувств, стоявшего на опушке эмоций, – симпатия, был уже мною построен, только я не помнила, когда сделала это. Может быть, во сне?
– Shit, – произнес он.
Это слово я поняла сразу.
– Что за дурдом? – одними губами переспросил меня Смерч, так и не отпуская моей руки. Вообще-то он в ступоре был, а вовсе не из-за нежности.
