Что-то непонятное происходит.
– Но что? – вслух спросила я сама у себя.
– М? – прекратил ржать Дэн, но весела озорная улыбка так и не сходила с его лица. – Ты что-то сказала?
– Смерчинский, тебя кто-нибудь ненавидит? – спросила я, нахмурившись. – Сильно? Страстно?
Он немного подумал и отрицательно покачал головой.
– Я думаю, ненавидят, – сказала я. – Это точно. Только не говорят об этом. Ты заметный, у тебя точно есть недоброжелатели.
– К чему этот душераздирающий пафос, Чип? – обрел в себе былую стопроцентную уверенность этот тип.
Смех явно помог ему восстановить свои почти бесконечные энергетические запасы.
– Знай, из всех, кто тебя ненавидит, я ненавижу тебя сильнее всех! Запомни хорошенько, милок, – я ненавижу тебя больше всех в мире! – и в подтверждение своих слов, изреченных почти искренне, я даже ударила по полу кулаком.
– Хорошо, я буду знать, – серьезно ответил он и спросил, явно не обращая на мои слова никакого особенного внимания, словно я ему про погоду на завтра рассказывала:
– Ты испугалась?
– Естественно.
Я же не Машка-Железные-Нервы, – огрызнулась я, понимая, что Дэнни здесь все-таки ни при чем. Он тоже жертва. Но виноват в этом все равно он!
– Прости, – вдруг произнес Смерч, опустив голову, как провинившаяся собачка.
– За что? – вырвалось у меня невольно.
– Из-за меня у тебя неприятности.
– Из-за тебя у меня неприятности, – подтвердила я, соглашаясь, предвкушая, как буду сейчас кочевряжиться, принимая извинения. Даже настроение приподнялось! Слегка.
Орел начал кружить над жертвой, обрадованный подозрительным спокойствием в своей долине.
– Прости, – повторил парень и неожиданно положил мне на плечо голову. – Правда, не хотел.
– Еще бы. Так опозориться никто бы не хотел. И убери кочан, – попросила я несмело, прикрывая неловкость в голосе агрессивными нотками и понимая сейчас явственно, как сильно отличаюсь от женственной Ольги Князевой. Она бы обняла его в ответ, или погладила бы по голове, или бы сказала проникновенным мягким голосом: «Ничего страшного, все хорошо, ты ни в чем не виновен».
Но своей репы парень не убрал, как будто бы и не слышал этих слов, а может, не хотел считать кочаном свою голову. Искоса взглянув на него, дернула пару раз плечом, но мой партнер не шевельнулся. Мне тут же захотелось проделать с ним трюк, который я раньше проделывала с братом. В ту пору его шевелюра была еще достаточной длины и позволяла это сделать.
