Димка пробовал называть меня Бурундуком, но в результате так разозлил, что я ударила его по носу – у него даже кровь появилась. Вообще-то это вышло случайно – я не думала, что он проворонит мою руку и не увернется. В результате содеянного я испугалась намного больше, чем он, и долго раскаивалась, эксклюзивно разрешив называть себя Бурундуком… Но это произошло много позже, и об этом я обязательно расскажу – ведь и Димка во всей этой истории будет играть для меня не последнюю роль.
Всего за пару дней я с ошеломляющей ясностью поняла, что сплетни – дело мерзкое и портящее репутацию честного человека, так же как пятно вина – белоснежную рубашку; как ложка дегтя – бочку меда; как лишние килограммы – супермодель… Я могла бы подобрать тысячу сравнений, как именно могут напакостить пересуды и толки.
Я поклялась себе, что больше не буду обсуждать идиотские слухи, чтобы не досаждать таким же несчастным, как и я!"
"Странно, но сплетничать я перестала всего лишь на пару дней. А еще через пару недель мои отношения с Дэном перестали восприниматься общественностью так трепетно.
Все перекинулись на животрепещущую тему отношений одного из профессоров со студенткой-второкурсницей…
Хотя все же оставались те, которым наши отношения не давали покоя.
Но, когда мы оказались в гостиничном номере, я и не думала о таких мелочах, поскольку впереди меня ждало не просто какое-то там рядовое событие из моей жизни, а Событие с большой буквы. Ну, строго говоря, кому-то более искушенному в любовных вопросах оно показалось бы вполне рядовым и ничего из себя не представляющим, но в ту ночь оно меня ошарашило, и я, стыдно сказать, по-другому начала относиться к Дэну.
Потом я даже призналась сама себе, что, может быть, именно с этой ночи и началось мое увлечение им. Все вообще начинается с малого: путь в тысячу ли – с шага, любовь – с простых взглядов и ничего не значащих слов. Тот самый Данте Алигьери говорил, что нужно следовать своей дорогой, несмотря на то что люди будут говорить тебе вслед.
Тогда я еще не решила, что буду следовать «дорогой любви» к поганке Смерчинскому, но подсознательно понимала, что в таком случае мне не будет дела до того, что говорят обо мне люди, в том числе и сам Денис. А вот с Ником я боялась общаться, потому что пугалась его возможной реакции на саму себя. Вдруг не понравлюсь? Вдруг отвергнет? Вдруг посчитает меня полной идиоткой? Нет уж, лучше жить в неведении, чем знать отрицательный результат.
