Еще фея могла похвастаться фиолетовыми хитрыми глазками с длиннющими ресницами и огромной вульгарной лыбой на лице.
– У каждого человека есть фея, – тоном народной сказительницы продолжала отвлекать я своего друга. – У мальчиков – клубничная, у девочек – грушевая.
– Грушевая? Почему грушевая? – заинтересовался Смерч. – Почему не яблочная или апельсиновая? Их больше, чем груши, уважают.
– Потому что, – не пожелала дать ответ я – эта «груша» сама собой изо рта вылетела, – не перебивай меня, Смерчинский. Чего ты такой невоспитанный? В общем, у каждого есть грушевая или клубничная фея.
Они приходят к человеку только тогда, когда ему плохо, утешают его, когда он плачет, обнимают его, когда ему больно. И тогда из их крыльев – а у них огромные прозрачные крылья цвета радуги – появляется серебристый свет. Этот свет волшебный, приносящий хорошее настроение и дарящий улыбку. Человек его вдыхает, и ему становится намного лучше.
– Как свет можно вдохнуть? – с любопытством спросил парень, внимая моим словам, как ребенок сказке о Дедушке Морозе.
– Слушай, ты, – нахмурилась я делано, – хватит меня перебивать! В общем, представь этот свет, что исходит из моих клубничных крыльев, глубоко вдохни – и тебе станет лучше. Представь, что ты дышишь серебряным светом.
Денис, не став спорить и говорить, что это детская ерунда, сделал все, что я от него потребовала, и произнес задумчиво:
– Действительно лучше. Может быть, у феи кокаиновые крылья?
– Нафталиновые. Ты озабоченный, Смерчинский. У тебя на уме только удовольствия и запретные плоды.
– Ты знаешь, что к кокаину можно быстро привыкнуть, хотя многие не считают его за слишком тяжелый наркотик? – полюбопытствовал он.
– Я не интересуюсь такими вещичками, – высокопарно отвечала я. – У меня нет вредных привычек. И вообще: я ему про чудо волшебства, он мне про наркотики.
– Прости.
Мы снова на мгновение заткнулись: он, я и город под окнами. Стало тихо-тихо, как перед бурей.
– Маша?
– Что?"
"– Закрой глаза, – прошептал Дэн мне на ухо неожиданно, и я подчинилась его словам, с одной стороны, почувствовав неладное, а с другой – предвкушая что-то очень приятное.
– Не ругай меня за это, – услышала я голос Смерча около собственной щеки – я поняла, что его лицо находится так близко, потому что чувствовала кожей его дыхание. Он еще чуть крепче обнял меня, а я повторила это вслед за ним.
Просто легкое прикосновение губ к губам – это все, что произошло этой ночью. Не могу сказать, сколько это происходило.
