Почти все время после пробуждения Денис, с трудом поглощая крепкий кофе, кажущийся невероятно горьким (от этого тошнило еще больше), мучился последствиями вчерашнего незапланированного приема энного количества алкоголя, подсунутого добрыми друзьями. Во время «кофепития» ему позвонила мама Маши и, приняв его за Дмитрия, поинтересовалась, где ее непутевая дочь.
Стараясь, чтобы его голос казался бодрым, Дэн ответил, что Маша уже сейчас поехала в университет и сказала, что обязательно перезвонит от кого-нибудь из одногруппников.
Выслушав праведное негодование Бурундуковой-старшей по поводу безответственности Марии, которая даже «родной матери позвонить не может, неблагодарная такая», а также поняв, что теперь девушка вообще никуда, кроме университета, ходить не будет, он вновь припал к чашке кофе. Сам он, почти никогда не прогуливающий университет, решил, что сегодня явно там не покажется. И уже завтра будет решать вопрос по поводу того, что они с Чипом – пара. В этот раз его компания явно перегнула палку.
Да, друзья его не слабо подвели. Впрочем, у синеглазого брюнета и общей мечты девчонок государственного университета города были и очень приличные друзья. Один из них, после его тихого звонка – Дэн не хотел будить безмятежно спящую девушку, отобравшую ночью его законную половину одеяла и умудрившуюся пару раз пнуть – приехал на машине и привез пару проверенных средств облегчения мук для лиц, страдающих похмельным синдромом, все из которых были противными до омерзения.
Средства более-менее помогли, хоть и не сразу.
Дэн с самым разбитым видом сидел в автомобиле друга, с огромным интересом глядевшего на Смерча, и молчал, то и дело подавляя в себе желание дотронуться до висков, в которых пульсировала злорадным колоколом боль, которая тоже, впрочем под действием таблеток, потихоньку успокаивалась.
Друг, входящий в пятерку тех самых близких приятелей, выглядел на пару лет старше Дэна и совсем уже по-взрослому солидно: строгий костюм, галстук, золотые часы, небрежно кинутый на заднее сиденье портфель.
Он попивал горячий, только что купленный кофе со сливками, и разглагольствовал с кривой улыбкой повидавшего уже все на свете человека, поглядывая на Смерчинского:
– Я привык к твоим некоторым странностям, друже, но сейчас ты можешь мне внятно объяснить, что ты делаешь в отеле и почему ты вчера напился? Что случилось? Ты забыл, что с тобой делает алкоголь? Нет? Мотаешь головой? Я тоже думаю, что ты помнишь. А, да.
