Но Элис, конечно, стерва…
Спина Ланде дрогнула, он остановился, обернулся и произнес нервным, чуть срывающимся голосом:
– Я – нормальный!
– А я что-то говорю о твоей ненормальности? – как можно шире (большие глаза – символ наивности!) раскрыла я глаза. – Ты вообще прикольный. Пока, Ланде. И сэнкс за услугу! Я твой должник!
– Салют, Бурундук, – попрощался как-то неправильно Ланде и стал спускаться по лестнице.
Я закрыла дверь и пошла к Федьке.
– Эй, братец кабанчик, – обратилась я к нему.
– Ты чего, нарываешься? – добродушно спросил он. – Раб, одурел?
– Вот, – ткнула ему в лицо я билет из музея.
– Что это?
– Мои доказательства, – я победно расхохоталась.
– Где ты это достала? Сероко все равно не существует! – обиделся Федор, явно ошарашенный.
Он попытался схватить билет, но я ловко увернулась.
– Ну и что! Если что, скажу маме, что разыграла ее. А ты неудачник! Да здравствует Спартак! Освобождение рабов! – с этими словами я, приплясывая, убежала в свою комнату. – Мама, мама, хочешь посмотреть на программу вечера?
– Мама, мама! Она точно все врет!
Мамочка поверила мне, своей младшенькой доченьке, обещающей ей показать фото с Музейной ночи.
На следующий день я встретилась со Смерчинским утречком, перед своими парами – вчера все-таки включила многострадальный телефон и договорилась с ним о встрече.
Правда, мое хорошее настроение мигом подпортили. Стоило мне включить мобильник, как тут же пришло несколько сообщений с довольно-таки неприятным содержанием.
«Отстань от нашего Дэна», «Ты подписала себе смертный приговор, стерва!», «Денис Смерчинский – не твой.
Отстань от него, не навязывай своего общества, пока сама не пострадала» – вот что было написано в сообщениях, отправленных с незнакомых номеров. Я даже дышать почти перестала, пока читала эти омерзительные сообщения. Не от страха, конечно, а от злости.
