Ник ведь увлекался этим делом (это так мужественно, правда?), а Дэнв хоть и предпочитал, как он мне однажды сказал, теннис и баскетбол, с такой уверенностью рассуждал о горах, что, казалось, будто он едва ли не мастер спорта.
А потом сообщение пришло и мне. Отправителем значился сидящий рядом Сморчок.
«Чип, срочно сгоняй к Черри, он ждет тебя на аллее Избранных гусей», – было написано в сообщении.
– Честно сказать, я никогда не был на двойных свиданиях, – улыбнулся в это время Ник. – Но, по-моему, это здорово. Слушай, Маша, почему ты молчишь? Мы тебя стесняем?
– Точно, – поддержала его Троллиха, чтобы ей синим пламенем гореть, – ты ведь всегда такая общительная и веселая, а сегодня просто сама не своя.
– Да это просто так…
Вот же пристали! Если сначала я никуда не собиралась уходить, то теперь неожиданно вскочила с лавки – чтобы не объясняться, что со мной. Пусть Смерч выкручивается, пока я господина Вишенку навещать буду.
– Я… сейчас! Подождите меня немного…
– Ты куда? – спросил Дэнни, как будто бы и не он написал мне сообщение.
– Я… У меня… – Никак не придумывались нужные объяснения. – Сейчас буду, говорю же! – рявкнула я. – Объясни, что со мной, ребятам!
– А что с тобой… Выпила лишнего, – мигом нашел объяснение Дэн. Вот сволочь! Никита не любит девушек, которые пьют!
– Возвращайся быстрее, моя девочка! – крикнул он мне вслед веселым голосом.
– Я скоро… малыш! – прошипела я. И, бросив на прощание влюбленный взгляд на Ника, настойчиво продолжающего с обожанием глядеть на постоянного обитателя мостов, то есть на Тролля, я побежала к аллейке Избранных гусей.
Кто ее так назвал, я понятия не имела. Гусей там никогда никаких и в помине не было, избранными же можно было только назвать глупцов, забирающихся на невысокую скульптуру-фонтан, а также пони и лошадей в нарядных сбруях, на которых за определенную плату можно было прокатиться по парку. А еще вдоль всей аллеи тянулись многочисленные палатки с сувенирами, воздушными шариками и мороженым.
Главный Избранный гусь этого дня, то есть индюк Вишенка, поджидал меня там в гордом одиночестве, стоя около лотка с украшениями, брелоками, сувенирами из натуральных камней.
– Думаешь, это смешно? – мрачно спросила я, не здороваясь.
– Вообще-то это смешно, – сказал он, засовывая руки с многочисленными татуировками в карманы военного цвета бриджей, – видели бы ваши рожи!
Майка, кстати, на нем вообще отсутствовала.
– У вас со Смерчинским одно чувство юмора на двоих? – недовольно спросила я.
