Я передала Рика солдатам, которые повлекли его прочь.
Добрались. Теперь все будет хорошо. Я опустилась прямо в дорожную пыль. Закрыла лицо руками и расплакалась. Напряжение последних часов схлынуло, оставив меня совершенно обессиленной.
Надо было вставать, приводить себя в порядок, идти к Акилю, чтобы рассказать ему обо всем – наверняка он и солдаты уже вернулись – но я сидела на дороге и всхлипывала, не в состоянии ни прекратить плакать, ни подняться. И чего, спрашивается? Если можно хоть что-то сделать – Алан сделает.
Если.
– Миледи, да что ж это такое! – раздался совсем рядом знакомый голос, который я вовсе не ожидала услышать здесь.
Меня бережно подняли, точно малышку, которая ревет, споткнувшись и рассадив коленку. Обняли.
– Николас, – всхлипнула я. – Как хорошо, что ты…
Уткнулась ему в плечо, продолжая плакать, как будто я снова стала маленькой девочкой, рыдающей у него на коленях. Николас подгладил меня по голове – я зашипела от боли.
– Вы ранены, миледи? – всполошился он.
Я ощупала затылок, едва не взвыла.
Кровь склеила волосы в здоровенный и болючий колтун. Кажется, ледяная пика зацепила краем, а я и не заметила, занятая совсем другим. Сейчас зато догнало. Да что такое, сколько можно реветь!
– Пойдемте-ка… – Николас повлек меня к воротам, спохватился. – Куда вас отвести, миледи?
– Ко мне в комнату. – Я потянулась вытереть лицо рукавом, вовремя спохватилась – едва ли кольчужный рукав для этого подходил. – Пойдем.
– Умойтесь, миледи, – сказал Николас, когда за нами закрылась дверь.
Подвел меня к комоду, на котором по-прежнему стоял таз для умывания. – Сотворите воды, и умойтесь. Или мне сбегать за водой самому?
– Нет, сейчас.
Я в который раз шмыгнула носом. Непреклонная забота старого слуги успокаивала, словно я вернулась в те времена, когда еще ничего не случилось. С помощью Николаса стянула кольчугу, умылась, приводя лицо в порядок. Вздохнула, длинно и неровно.
– Спасибо, Николас. Я пришла в себя.
Он улыбнулся, кивнув.
– Ваша рана.
Сбегать за лекарем?
– Лекарь сейчас будет очень занят.
– Тот молодой человек? Кто он?"
"– Лучше расскажи, как ты меня нашел, – смалодушничала я. Объясняться сейчас еще и с Николасом не было сил. Да, он многое умел понять и часто ему даже не нужно было меня ругать, достаточно лишь нахмуриться и сказать – дескать, миледи, вы же сами понимаете, что неправы. Но всему есть предел.
– В основном слушал, что люди говорят, и разбирался, где сплетни, а где правда.
