– Один из матросов успел прыгнуть в воду и сумел доплыть до Икнилда.
Городок в паре дней пути от деревни, где мы простились с Ричардом. Как же быстро их нашли! Поджидали, или у заговорщиков везде свои люди?
Да какая разница – теперь! Что это изменит?
Он же обещал вернуться!"
"– Где этот матрос?
– В Икнилде. Человек, которого вы послали…
На какой-то миг голоса потонули в звоне, я отказывалась верить в их слова. Слух! Это просто слух!
–… тот матрос говорит, что успел прыгнуть в море в последний момент.
– Сенешаль потупился, замолчав. Продолжил, не поднимая взгляда: – После того, как пираты подожгли корабль и пошли по палубе добивать раненых. К тому времени оба хранителя были мертвы.
Я вцепилась зубами в кулак, чтобы не закричать. Нет! Так не должно быть!
Под пристальным взглядом своего лорда сенешаль отступил, побледнев. Рэндольф отвел глаза, опустил голову, зажмурился, но когда через миг выпрямился, лицо его ничего не выражало.
– Том говорит, что хотел привезти этого матроса, чтобы вы сами с ним побеседовали, но он отказался ехать, несмотря на предложенное вознаграждение, – закончил сенешаль.
– Том должен был действовать настойчивей, – холодно проговорил Рэндольф. – Я недоволен.
– Простите, милорд.
Рэндольф жестом отпустил слугу и обернулся ко мне. Сейчас, когда в комнате не осталось посторонних, лицо его исказилось от горя и ярости.
– Одни беды от вашей проклятой семьи! Ричард был бы жив, если бы не связался с тобой!
Я помотала головой, не в силах понять, о чем он.
Наверное, потому что почти невозможно было разобрать слов сквозь звон в ушах. «Все хранители были мертвы» – эхом отдавалось в голове.
Мертвы.
– Убирайся из моего дома и никогда не возвращайся, или я велю убить тебя на месте!
Да. Здесь больше нечего делать. Мне нужно в столицу. Убедиться, что Ричарда там нет. Только тогда я поверю в его смерть. Только тогда. Но сначала мне нужно собрать вещи и предупредить хранителей. И рассказать остальным.
Не помню, что я сказала солдатам, дожидавшихся меня во дворе. Не знаю, как одолела обратный путь. Все вокруг казалось серым, точно в сумерках, хотя солнце давно должно было подняться. Въехав в ворота нашего замка, я остановила коня, вынула одну ногу из стремени, собираясь спешиться, когда звон в ушах стал вовсе невыносимым и меня накрыла темнота.
– Очнулась, наконец. – Из темноты выплыло лицо Алана.
Я огляделась. День. Моя комната. Алан.
