Что он делает в моей комнате? Что я тут делаю?
Ах, да…
Воспоминание оглушило, как оглушает волна, когда накрывает с головой так, что перестаешь различать верх и низ и в мире не остается ни одного звука, кроме гула воды.
Море. Почему оно поглотило не меня? Как хорошо было бы не думать, не слышать, не чувствовать…
– Пришли слухи из Икнилда. – Я сама удивилась тому, как спокойно звучал мой голос. – Пираты перехватили корабль, сожгли и утопили. Выжил один матрос, он и рассказал об этом.
Алан порывисто поднялся, шагнул к окну, повернувшись спиной ко мне.
– Насколько… можно верить… этим слухам?
– Не знаю. – Я медленно села. Голова больше не кружилась, в глазах прояснилось и, вроде бы, звуки тоже перестали доходить словно сквозь вату. Это хорошо. В ближайшую неделю мне понадобится ясный разум и все силы.
– Мне рассказать Еве, или ты сама? – надтреснуто произнес Алан. Ссутулился, закрыв лицо руками.
Я прикусила губу. Акиль не успел стать мне другом, но Алан, получается, получил весть о гибели двух друзей. А Ева…
И никакие утешения не помогут.
Я обняла Алана со спины, ткнулась лбом между лопаток.
– Может быть, это какая-то ошибка. Кто-то что-то перепутал.
Это было жестоко, наверное. Какая может быть ошибка? Другой корабль? Кто-то назвался хранителями, чтобы сбросить посильнее цену за найм судна? Или так ненавидит хранителей, что хочет выдать желаемое за действительное? Тот матрос сошел с ума?
Как бы мне хотелось самой в это поверить!
– Может быть, – все тем же надтреснутым голосом произнес Алан.
– Дай мне пару минут.
Я молча шагнула за дверь, успев услышать глухое рыдание. Прислонилась лбом к стене. В груди саднило, жгло. Слезы, наверное, погасили бы это жжение, только они никак не желали пролиться. Может быть, потому что я никак не могла поверить по-настоящему, что Рика больше нет. Казалось, я сейчас проснусь и он снова будет рядом. Только проснуться не получалось.
– Извини, что выгнал тебя из собственной комнаты, – сказал Алан, выходя. Веки его покраснели, голос дрожал.– Пойдем к Еве.
Не хочу. Не просто же так раньше велели казнить гонца, принесшего дурные вести. Нет, конечно, Ева ничего мне не сделает. Но Алана подкосила весть о гибели друзей, а сейчас мне придется рассказать Еве о смерти и любимого, и друга. Пусть Алан, он ее друг, в то время как мы едва знакомы. И язык у него подвешен лучше, найдет правильные слова, такие, что причинят меньше боли.
Как будто можно найти такие, что не причинят боли! И мне все равно нужно поговорить с Евой.
