Впрочем, в этом нет смысла, мы и так объявлены никем… По большому счету, я и на фамилию сейчас права не имею – ведь она неотделима от титула, а титула нас лишили.
Грудь словно сковал ледяной обруч, мешая дышать.
– А… мама? Ты что-нибудь слышал? В церковной книге была только дата смерти.
Приди письмо на полтора месяца раньше, я бы успела ее увидеть. Может быть, даже смогла бы что-то изменить.
– Что стало с леди – не знаю. По слухам, у нее случился разрыв сердца, когда она узнала о судьбе сыновей.
Я опустила голову. На что я надеялась, собственно? Что в записи вкралась какая-то ошибка? Что случится чудо?
Алан вдруг сгреб меня в объятья, прижал к себе.
– Да проревись ты, – прошептал он мне в макушку. – Нельзя ж так, на тебя же смотреть больно…
От него – точнее, от его дара – пахло липовым цветом и малиной. Как от тех отваров, которые няня давала мне в детстве после того, как я возвращалась домой в мокрых рукавицах, весь день прокатавшись на санках с горы или играя с братьями в снежки.
Я прокусила губу – рот наполнился металлическим привкусом крови. Повела плечами, высвобождаясь – Алан держать не стал.
Я криво улыбнулась, отодвигаясь в сторону.
– И что, это вернет мертвых?
– Станет легче.
Я покачала головой.
– Слезы выматывают, но ничего не меняют. – Я проверила это совсем недавно, сидя в кромешной тьме. – Справлюсь. По крайней мере, маму не вышвырнули из собственного дома. И ей не пришлось просить милостыни у родни.
– Как тебе? – поинтересовался Алан.
Я вздернула подбородок.
– Я ни у кого не просила милостыни и не намерена этого делать. Или найду способ себя прокормить, или сдохну с голоду.
Алан вдруг широко улыбнулся.
– Я сказал себе так же шесть лет назад. Как видишь, не сдох. И ты справишься.
Я пожала плечами. Посмотрим. Пока у меня одна цель, будет ли что-то потом – известно лишь богу.
– Да ты ешь, – спохватился он.
Я обнаружила, что до сих пор сжимаю в руке сухарь. Отгрызла кусок, не почувствовав вкуса.
Надо есть. Иначе я ослабею. Надо жить.
– Я обещал рассказать о себе. – Алан помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли подбирая слова. – Дурацкая вышла история. Два самовлюбленных сопляка повздорили. Знаешь, как это бывает – зацепились языками на ровном месте, слово за слово… я даже не вспомню сейчас, что именно мы друг другу наговорили. Только дело было на балу, я решил позлить Дилана и начал откровенно ухаживать за его возлюбленной.
