А потом уверяешь, что ты безобиден?
Впрочем, какая мне разница, в самом деле?
– Извини. Глупо с моей стороны. И разговор этот дурацкий. – Я махнула рукой и, отвернувшись, пошла прочь. – Не стоило все это затевать, – проговорила я, чуть замедлив шаг, но не оборачиваясь. – Я все равно не знаю, куда иду и зачем, поэтому… незачем.
Никуда я не иду, на самом деле. Была бы я парнем, оставался бы смысл цепляться за жизнь – род должен продолжаться. Титул можно и добыть мечом или верной службой, в конце-то концов. Лишь бы не пресекся род.
Но оба моих брата мертвы. Род Эйдо мертв. Даже если я вдруг, убив магистра, уйду, даже если выйду замуж, и у меня родятся дети, они будут носить другую фамилию. Хотя сейчас сама мысль об этом не вызывала ничего, кроме горькой усмешки. «Мертвы», – гудело набатом в голове. «Все мертвы». Алан отвлек меня – ненадолго, и спасибо ему за это. Но…
– Мне сейчас не нужно ничье общество, – повторила я, не оборачиваясь. – Извини.
Я прибавила шагу.
– Да погоди ты! – воскликнул он.
Догнав в несколько прыжков, ухватил за рукав, разворачивая. Я зашипела, потянулась к магии – шарахнуть чем-нибудь не убийственным, просто чтобы этот прилипчивый тип отстал.
– Думаешь, я не вижу, что ты сама не понимаешь, на каком свете? – негромко проговорил Алан. – Куда ты пойдешь одна в таком состоянии? До первой осины с веткой поудобней? Или до первого чумного?
До своего замка. А потом вопрос «куда пойти» перестанет быть актуальным.
– Не все ли тебе равно? – усмехнулась я.
– Не все равно.
Потому что я еще помню, каково это.
Откуда бы? Его-то все живы. Хотя… война ведь была.
– Твои тоже?..
– Фрей погиб, прикрывая обоз с беженцами от чумных. Остальные живы. Но я не о том. После той дуэли… – Алан вздохнул. – Слушай, не знаю, как ты, а я так и не успел поесть. Давай-ка сядем, заморим червячка, заодно и поговорим.
Я хотела было сказать, что вовсе не голодна, но живот предательски заурчал.
– Я не вернусь на постоялый двор.
– Да и чумные с ним. У меня есть сухари и немного сыра.
Будешь?
– Нечем отдаривать.
– Да брось ты, – отмахнулся он.
Алан шагнул с дороги, потянув меня за рукав, уселся, скрестив ноги. Хлопнул ладонью рядом.
– Не дури. Даже идти куда глаза глядят лучше на сытый желудок.
Я, помедлив, опустилась рядом. Алан достал из мешка тряпичный узелок – ткань выглядела белоснежной. Внутри действительно оказались сухари – белые, душистые.
– Вина? – предложил он, вытащив следом флягу.
Я покачала головой.
