– Слушай, я понимаю, что каждый первый мужчина начинает рассказывать тебе, что другой такой нет в целом свете, а каждый второй пытается сорвать хотя бы поцелуй…
Меня передернуло, и он снова поднял ладони в том же жесте, что я видела в таверне. Словно говоря – вот он, я, весь перед тобой, без оружия и не замышляю ничего дурного.
–… но я безобиден, правда. А вдвоем в самом деле веселее. И безопасней.
– Я не боюсь.
– А еще отрастила глаза на затылке и разучилась спать? – поинтересовался он. – Говорят, в округе снова появились чумные.
– Я не боюсь, – повторила я и уточнила: – Чумных. И не вижу повода доверять человеку, которого знаю от силы четверть часа.
Каждый первый среди знакомых мне мужчин оскорбился бы, ведь предполагалось, что он – защитник, а не угроза. Каждый второй начал бы доказывать, что он человек чести, а не какой-то там… Впрочем, раньше мне и в голову бы не пришло опасаться, пусть даже едва знакомого. Мой мир до сих пор был миром красивых женщин и галантных мужчин, а опасности – это то, рассказ о чем щекочет кровь, как баллады о прошедшей войне или охота на хищника, а не вполне реальная вероятность погибнуть.
Алан не оскорбился. Посмотрел на меня без тени усмешки.
– Резонно. Но… – Он пожал плечами. – Как я могу подтвердить, что не желаю ничего дурного? Слова останутся словами.
– А зачем что-то доказывать? У тебя своя дорога, у меня своя.
– Говорю же, чумные. – Он поежился. – Сталкивался с ними пару раз, едва ушел. Так хоть по очереди можно караулить.
– Только не говори, что не знаешь охранных заклинаний.
Защитный круг может быть разной силы – какой-то просто разбудит тех, кто внутри, другой отбросит врага, а может и испепелить на месте.
– Знаю, раз до сих пор жив. Только чумные редко ходят по одному. – Алан помолчал. – Что до того, можно ли мне доверять…
Он повернулся к разбитому молнией дубу. Гроза прошла совсем недавно – на неопаленной половине ствола даже листья еще не привяли. Быстро, но безукоризненно точно сплелись пальцы, свистнул воздух – я едва ойкнуть успела, как могучий ствол в два охвата осыпался щепой.
Сотня воздушных клинков только называется так – создать всю сотню умеют единицы. Мой предел – тридцать. В общем-то для практических целей достаточно меньшего количества. Здесь было – сколько? – не успела сосчитать.
Алан перевел на меня взгляд. Очень спокойный. Очень уверенный.
– Мог бы я сделать то же самое в трактире?
– Мог бы, – признала я.
Я бы и пикнуть не успела, просто потому, что не увидела, что он делает.
