Он не изменился в лице, только замер на миг, а потом медленно произнес:
– Вот как… Не узнал.
– Я тоже не узнала."
"Он надолго замолчал, глядя мне в глаза. Не знаю, чего уж там он хотел увидеть, я-то в его глазах вовсе ничего рассмотреть не могла. Синие, точно ключ, в котором отражается небо. И такие же ледяные.
– Что ты будешь делать, если я тебя отпущу? – спросил он, наконец.
Я пожала плечами. Как будто он в самом деле над этим раздумывал. Как будто у меня много вариантов.
– Вернусь и постараюсь доделать то, что не получилось в первый раз.
– Интересный у тебя способ просить о помиловании, – усмехнулся он.
– А я и не прошу о помиловании, – ответила я ему в тон.
Первое, чему учат магов – любое деяние имеет последствия. Как брошенный в воду камень, от которого долго расходятся круги. Так что какой теперь смысл умолять? Все равно он сделает со мной все, что захочет. Только по-другому я поступить не могла, потому что бездействие – тоже выбор. Свой я сделала. Пришло время платить по счетам.
Только бы хватило сил сохранить достоинство до конца, каким бы он ни был. Все-таки я леди из семьи Эйдо. А мы никогда не склонялись перед врагом.
Магистр кивнул – явно не моим словам, а каким-то своим мыслям.
– Беркли, верните леди Розе вещи, которые при ней были, снимите кандалы, и пусть идет куда хочет.
Резко поднялся и двинулся к двери так стремительно, словно за ним собаки гнались. Остановился в проеме на миг, оглянулся.
– И, надеюсь, сейчас вы не забудете ее накормить и дать вдоволь воды?
Исчез за дверью, не прощаясь.
Судя по выражениям лиц остальных, ошарашены они были не меньше меня. Но даже если и собирались возразить, догонять магистра не стали.
– Я велю солдатам принести поесть, – сказал второй из оставшихся, который так и не представился. – И пошлю за кузнецом.
Я не ответила. Снова закрылась дверь, оставив меня в полной темноте.
Я опять свернулась клубочком на полу. Выпустят меня, как же. Только дурак отпустит безнаказанным кровника и своего несостоявшегося убийцу.
Дураки не становятся магистрами ордена. Дураки не собирают армию из ничего. Так что Ричард Мортейн кто угодно, но не дурак, и меня просто так не выпустит. А те слова – просто слова, разве можно верить словам того, кто уже презрел все законы чести? Пытка надеждой – вот как это называется. И потому надеяться я не стану. А что трясет так, словно внутренности превратились в холодное желе – это пройдет… Зря я взяла у магистра воду.
