Сама внешность Кайни была не очень примечательной – маленькая, худенькая, со светло-русыми волосами, которые собирала в небрежный пучок. Черты лица обычные. Но глаза… Ярко-бирюзовые, как само море, даром которого она обладала.
И что-то мне взгляд куратора совсем не понравился.
За эти годы я уже успела изучить её привычки и поведение. Ребекка Кайни явно что-то задумала.
А Дженни уже спустилась вниз, с улыбкой взяла бумажку и повернулась ко мне, всем своим видом давая понять, что все отлично. Даже подмигнула.
Но, сделав пару шагов вперед, Дженни наконец прочитала имя своего напарника и её настроение резко изменилось.
Девушка побледнела, улыбка увяла, а в глазах, которые она на меня подняла читалась растерянность.
Сердце ухнуло вниз, куда-то в район желудка.
«Нет, этого не может быть!»
- Ивилин Торбург!
Я была последней. И под взглядом своих сокурсниц медленно спускалась вниз. Смотрела на меня и Кайни – пристально, насмешливо.
Где-то на середине пути мы пересеклись с Дженни.
- Прости, - прошептала она.
Я лишь кивнула.
Уже знала, чье имя увижу на листке, но боялась поверить.
Куратор не могла так поступить! Просто не могла! Это нечестно!
- А вот и твой азгар, - с улыбкой произнесла женщина, протягивая мне листок.
- Спасибо.
Опустив взгляд, я сразу же нашла строчку с именем своего напарника – Айран Иргар!
Проклятье!
4
- Все получили данные о своем напарнике? – громко спросила куратор, потеряв ко мне всякий интерес. – Никого не забыли? Помните, что от этого месяца зависит многое.
А я так и продолжила стоять у трибуны, сжимая листок в руке и пытаясь успокоиться.
«Нет! Это еще не конец! Не верю! Не сдамся!»
- Профессор Кайни…
- Торбург, сядь на свое место, - отмахнулась от меня женщина.
«Ну уж нет!»
- Профессор…
- Сядь! – жестко произнесла она.
И в её бирюзовых глазах разбушевалось море.
Но меня не запугать. Слишком многое поставлено на карту.
- Но я хочу оспорить данное решение, - твердо произнесла я и помахала бумажкой, как флагом.
Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь решался на подобное.
Приказ преподавателей считался законом, истиной, против которой идти было нельзя.
Но мне было все равно. Я не собиралась месяц быть рядом с этим летуном! Хватит того, что он и так три года портил мне жизнь!
- Оно принято не мной, Торбург, а лично ректором Ворпаром, - отозвалась Кайни.
«Будь все трижды проклято!»
- Или ты думала, что ваша перепалка только ваше личное дело? Вы четыре года доводили друг друга и мешали учебному процессу.
