Отчаянный вдох, и я бегу вперед, утыкаюсь носом в чью то грудь. Меня по-свойски обнимают.
— Я же говорил, — шепчет Димка, чмокая меня в макушку. — Не плачь, все будет хорошо, Лизка.
— Не плачу…
Роняю ароматный шарфик, оставляя валяться среди толпы торопящихся прохожих.
Мы возвращаемся домой. Димка остается у нас на ужин. Он выглядит довольным сложившейся ситуацией. В его глазах горит триумф. И мне становится очень неприятно.
Я сижу с кислой миной всю трапезу, а потом возвращаюсь в комнату и пишу Марку сообщение:
«Никогда больше ко мне не приближайся!»
Ответа на это сообщение не следует.
Спать ложусь в гудящей головой, а утром иду мерить платье. Мама идет со мной, чему я очень удивляюсь.
В салоне нас встречает мать Димки, и у меня закрадывается ужасное подозрение, что моя семья опять обвела меня вокруг пальца. И даже любимая сестрица Ирка. И даже… отец. Почему все меня обманывают? Начинаю ощущать себя самой огромной дурой на планете.
Заходит Михайлова с подругами, они начинают поздравлять меня с подготовкой к свадьбе с Димкой.
У меня глаза на лоб лезут.
Потом они долго обсуждают неожиданное событие, произошедшее с какой-то компанией в нашем городе. Разглядываю газету, мама что-то бубнит мне через дверку примерочной:
— Вот так вот, Лизка! А я уже давно подозревала, что у них дела идут плохо!
Я не слушаю никакие сплетни. Руки дрожат, а в висках стучит от обиды.
С горем пополам управляюсь с молнией. Нервно снимаю огромное воздушное платье и убегаю, даже не среагировав на оклики.
Закрываюсь в комнате и на каждый стук матери молчу. Она делает несколько попыток. И даже призывает достучаться до меня папу. Но я больше и ему не доверяю. Вообще никому. Понимаю, что мое терпение окончательно лопнуло. Не выхожу из комнаты, пока все не засыпают.
Дом погружается в гробовую тишину. С карниза окна настукивает подтаявший снег.
Кап… кап… кап…
И даже это действует мне на нервы.
Возвращаясь на учебу я игнорирую Димку. Он маячит передо мной каждую секунду, когда возникает возможность.
Но я лишь зло дую губы и качаю головой. Отталкиваю его и говорю, что мы больше никогда не будем общаться. На нас все смотрят удивленно и шепчутся. Димка злится, бледнеет. Но мне все равно. Я полностью погрузилась в собственную боль.
Не сразу улавливаю, что Марк не явился. Опять. Осознаю это с каким-то болезненным отголоском внутри.
— Слышала новость? — Женька с выпученными глазами подсаживается ко мне после пары. Я от всех отгородилась и сижу одна.
