— Мне жаль, что все так вышло, — сажусь на краешек кровати и прижимаю ладошки к лицу.
Я не хочу плакать и жалеть себя, но что-то екает и болезненно трещит внутри.
— Глупая моя Лизка, — подруга подсаживается рядом и кладет голову мне на плечо. — Я рада, что ты здесь. Мы можем устроить конфетную вечеринку, как в детстве. Тебя снова обсыпет прыщами, а я буду лечить…
— Просроченными кремами своей бабушки?
Мы обе начинаем смеяться, вспомнив детские забавы. Я вытираю горячие соленые слезы, струящиеся по щекам.
— Ну ты совсем в уныние впала, деточка.
Никогда тебя такой не помню. Будто впервые твоя семья так себя ведет… Или это не из-за них? Может быть, причина в Маркуше?
Отрицательно качаю головой. Подруга вздыхает, но не выпрашивает подробности. Она знает, что я не люблю делиться личным.
В итоге я живу у Женечки. Ее родители приняли меня хорошо. Почти месяц спустя, моя семья не интересуется мной. Возможно, Катька сообщила Алене, что я по-прежнему посещаю учебу. Но скорее всего, им это не важно.
Вечерами я хожу мыть полы в ледовом дворце.
Устроилась на подработку. А еще пару раз в выходные раздавала листовки на набережной возле торгового центра.
Женька наотрез отказалась брать от меня деньги, поэтому я несколько раз покупала продукты и что-нибудь к чаю, но и тут встречала от нее резкие обиды. Поэтому стала откладывать все себе по мелочи.
Немного все же отнесла родителям. Протянула конвертик папе, но матушка резко выхватила, сказав, что выкинет их в помойку. Она снова и снова повторяла про Димку, про то, что я эгоистка, всхлипывала, рыдала.
Сказала, что даже Михайлова отказалась от нас, и что семья Димы не остановится. Закричала, чтобы я не вздумала их навещать, пока не исправлю свои ошибки. Я ушла прежде, чем она завалила меня остальными требованиями.
Дима какое-то время не подходил ко мне, никак на реагировал на мое появление в универе. Мне было смешно, ведь совсем недавно он кричал, что достанет для меня звезду с неба.
Иногда я слышала, как нас с ним обсуждают шепотом и смеются, смакуя подробности.
Слухи становились все пикантнее и интереснее, начали говорить, что я кинула Димку прямо на свадьбе. Некоторые рассказывали, что я крутила с двумя, украшая все это нелицеприятными, а иногда и интимными деталями. Временами мне было обидно, временами — все равно. В зависимости от настроения. А вот Димка при этом всегда бледнел и косился на меня со страшным выражением в глазах.
— Этот город будет моим, — застала я как-то его разговор с Кудрявцевым.
