Но он смотрел на меня, он точно смотрел на меня, я ощущала этот пристальный взгляд на своем лице.
Он двинулся в обратную сторону, ко мне, так быстро, как только это возможно.
— Пойдем, — схватил меня за руку и потянул. Но я не поддавалась.
— Так сильно, — выдохнула я.
Марк оглянулся, опустил свои черные ресницы, посмотрел на мои губы и сказал:
— Я тоже. Всегда любил тебя, Лиззи.
Он снова потянул, и я сделала шаг. А потом снова остановилась. Мое сердце так сильно стучало, я не могла идти.
— А я думала, ты меня всегда ненавидел…
Марк не ответил.
— Так что-же случилось? — я вырвала руку и положила ладошки на лицо. Мне хотелось плакать, я словно почувствовала себя маленькой девочкой, которую сильно ранили. За это время я так устала быть сильной. Кажется, я не плакала с тех пор, как прощалась с Женькой, когда уезжала. Внутри меня затрепыхало отчаянное сердечко.
— Просто ты хотела того, чего я тебе не мог дать. Сначала я думал, что ты не такая, но ты именно такая.
Марк начал убирать мои ладошки от лица, а я держала крепко.
Я не хотела открываться ему, я очень боялась. Но я решила — не сегодня.
Не нужно бояться.
Сегодня я буду смелой.
— Какая?
— Пойдем, — прошептал Марк.
— Какая? Марк? — я убрала руки и посмотрела в его глаза. Огромные, и сейчас не менее темные, чем пространство вокруг. Это озеро, лазурное озеро, оно все темнее и темнее. Это отражение тех самых грозовых тучек. что покрыли чернильное небо.
Марк не ответил, он просто сказал:"
"— Когда ты… упала под лед… я чуть не сдох… — и он улыбнулся, такой странной безумной улыбкой, какую я никогда у него не видела.
— До сих пор подыхаю. Мне этот момент снится каждую ночь. И каждую ночь я умираю. Снова и снова. Если бы тебя не стало, то и меня бы тоже не стало, Лиззи.
— Ты сказал… — я всхлипнула, — что все перегорело… — и снова всхлипнула, — а потом… я упала…
Всхлип. Всхлип. Всхлип.
— … я упала…
Марк пристально смотрел на меня. А я не могла смотреть на него. Я плакала.
— Почему ты плачешь? — надломленным голосом прошептал.
— Потому что мне больно.
— Ты сильно испугалась, я знаю. Это было страшно. Очень страшно.
— Страшнее было, когда ты сказал, что у тебя все перегорело.
Марк продолжал на меня смотреть. Его глаза были черными, и я не могла понять, что в них.
Стена. Глухая черная стена.
И тишина.
— Не перегорело, — прошептал. — Никогда.
И я пошла за Марком, когда он опять потянул мою руку. Спустилась с пристани на пляж.
