План созрел:"
"Пока он метает шайбу, я вскрываю его шкафчик в раздевалке, достаю телефон и удаляю отголоски своего позора.
Чих, пых. Делов-то.
— А тренировка, что, закончилась уже? — разочарованно веду взглядом по симпатичным парням, вылетающим с раздевалки.
Быть не может. Я же позвонила, уточнила у администратора. Треня Маркуши только сейчас должна начаться.
— У нас — да, — отвечает один из хоккеистов, с интересом на меня посматривая.
— А Марк еще там?
— Принц?
— Ага…
— У него сегодня двойная.
Отличненько.
— Эй, туда нельзя! — не слушая, захлопываю дверь перед носом возмущенного парня.
Поворачиваюсь. О, Боги. А че все раздетые такие?
А… Ну да… это же мужская раздевалка. Парни ошарашенно смотрят на меня, только после душа, протирая влажные волосы и подкаченные тела полотенцами.
А я глаза зажмуриваю, чтобы успели прикрыть свои достояния.
Ух, горячо!
— Не стесняемся, мальчики! — бегу, к шкафчикам, поочередно открывая то один, то второй глаз, будто у меня сильный нервоз. Хотя, в такой ситуации все возможно.
— Я ничего не видела! А если и видела — уже забыла! Страдаю перепадами памяти!
Добежав, осматриваюсь. Так. Шкафчики не подписаны. И почему я надеялась, что будет как в детском садике? Хотя бы ради меня можно было повесить милый конвертик с разноцветными машинками и надписью: Козлик Маркуша. Но нет же-ш… все как на один. Серые. С однотипными замочками.
Все катится не по плану.
— Пссс, — зову парня, уже полностью завернутого в симпатичный свиторок и брючки. — А где шкафчик Марка?
Он отрывается от копания в своей спортивной сумке и поднимает на меня глаза.
— Вот, двадцать пятый, перед тобой.
Разворачиваюсь. Я прямо перед двадцать пятым. Почти носом в него утыкаюсь.
Удачненько, однако.
Вот она чуйка! Экстрасенсорная наклонность присутствует, знала же, есть у меня таланты! Это кстати плюсом к танцам и пению. Хороший человек хорош во всем.
Ладно, приступим. Медлить нельзя.
Достаю из кармашка джинс шпильку для волос и начинаю старательно ковырять замочек.
Который, гадство, не поддается. Еще и парнишка этот уставился на меня, не уходит.
— Че зыркаешь? — не выдерживаю. — Знаешь, как тяжело, когда над душой стоят.
— Что ты делаешь? — с претензией. — Так нельзя.
Нашелся мне тут блюститель порядка.
— Тебя как зовут?
— Витя.
— Иди куда шел, Витя.
Продолжает стоять. Глаза по десять рублей. Давит мне на нервы. Дико бесит.
Взбешенно цокаю языком.
Уже все свалили, мы тут вдвоем остались.
— Вить, прошу, шуруй отсюда.
