— Как дела, Димочка? Да, и мы хорошо. Маме за продукты спасибо огромное! Ой, ну что ты, — со смехом. — Лизочка? Пойдет, обязательно пойдет, — головой закивала. — Она очень рада, засветилась вся от счастья!
— Куда пойду? — расстроилась я. — Семь утра всего…
На часы возмущенно взгляд перевожу. Планировала спать весь день.
— Пока, Димочка! — трубку кладет и за тряпку хватается, стол вытирает.
— Никуда не пойду, — на всякий случай предупреждаю.
— Дима на свидание тебя пригласил в шесть вечера. Платье хорошее себе выбери у Аленушки в шкафу.
— А? — перевожу взгляд на разозленную сестру, убивающую одними глазами. — Вот еще!
— Выспись, и чтоб как штык к вечеру! — прилетает вдогонку.
Нагло игнорирую ее указ.
Падаю лицом в подушку и вырубаюсь махом. Усталость и температура дают о себе знать. Меня мучают кошмары.
И не просто кошмары, а короткие обрывки детских воспоминаний.
— Это тебе, — с улыбкой протягиваю мальчишке, в которого впервые влюбилась, маленькое алое сердечко. — Оно очень хрупкое, не разбей…
А он, окинув меня ледяным, и слишком циничным для его возраста взглядом лазурных огромных глаз, бездушно бросает его на пол.
Раздается звон, от которого я резко вздрагиваю.
Крохотные кусочки хрупкого маленького сердечка, которое я так долго и старательно делала собственными руками, разлетаются по полу.
Мальчик без эмоций смотрит, как я плачу навзрыд.
Разворачивается и уходит.
— Я помогу, — на помощь бежит Димка, он торопливо собирает осколки, ползая на коленях. — Его еще можно починить, Лиза!
— Его уже не починить, — трясу головой, сквозь слезы.
— Оно навсегда разбито!
Громкий стук в дверь и тут же она распахивается. Я опять забыла закрыться.
— Лизка, вставай! Хватит дрыхнуть! Уже половина, Дима подъедет без пятнадцати. Я тебе платье подобрала.
На меня сверху что-то падает, довольно таки легкое, но из-за сильного озноба — ощутимое.
Поднимаю голову и разглядываю ярко-красное ажурное платье с кожаными вставками и молнией по центру.
— Жуть, — бормочу, пальцами протирая глаза.
— Никогда в жизни такое не надену. Лучше в пижаме пойду.
— Вот и иди в пижаме! — смеется. — А я посмотрю!
— А вот и пойду, — не унимаюсь.
— Вперед! — уходит, захлопнув дверь.
Откидываю платье и достаю свою самую миленькую черную пижамку со скелетиками.
Выхожу, натягиваю пуховик.
— А расчесаться? А макияж? — бежит за мной мать. — А колечко надеть?
— Ай, — отмахиваюсь я, даже не взяв шапку, накидываю капюшон и выбегаю на улицу, где меня уже ждет машина.
