— Вопрос повтори, — на нее одна управа. — Я забыл…
— Козел!
— Меее, — выдыхаю на автомате.
Приучила же…
— Марк! — слышу, ножкой топает. — Разве… разве у тебя были друзья в детстве?
Очень удивлена по интонациям.
— Да. Она.
Ошалелый топот и свет включается.
Я оборачиваюсь.
Лиза стоит у крохотного подвесного светильника, хрупкими пальчиками держит тонкую плетеную ниточку, свисающую вниз. Конус с округлой лампочкой находится у ее головы, с легким скрежетом раскачиваясь из стороны в сторону. Она слишком сильно дернула ее на себя, оголив провод, отчего треск энергии в лампочке с шумом пронизывает стеклянный прибор.
Ток создает вспышки яркого отсвета, а затем мгновенного затемнения.
Не прекращаясь. Со звуковыми эффектами.
Вссссзз… вссзз…
Свет полу-тусклой дугой очерчивает милое разозленное личико и взлохмаченные во все стороны прядки карамельных волос. Стены воспаляются в нежную, почти мистическую лаву, полностью погружаясь в мир дисбаланса и контраста.
Но главное во всей этой цветомузыке — она.
Встречаюсь с Синичкой глазами, ее — горят. Она вся горит, щечки красные, губы сжимает и смотрит с безумным возмущением.
И это очень красиво.
Эмоции на ее лице слишком быстро сменяют друг друга. Только и поспевай отслеживать. Блики освещают тонкие тени и капризные переходы от гнева к недовольству, от удивления к грусти.
И обратно.
Это понятно, почему она боится открываться мне при свете. Ее лицо — книга, которую можно с легкостью читать. В порыве сильных эмоций она совершенно не умеет сдерживать себя.
От этого еще веселее.
Еще ярче.
Еще острее.
— Но со мной ты дружить не хотел…
— Не хотел. Никогда.
Глаза в глаза. И все чувства наружу.
Хмурится и губу прикусывает. Обдумывает.
Отворачивается лишь на секунду. И назад, в пучину своих теплых глаз меня погружает. И я ныряю. На самое дно. И дышать уже невозможно.
Искрящийся взрыв. И помещение становится полностью белым.
Эмоциональный пик
А потом свет гаснет.
Темнота.
— Перегорела… — шепчет испуганно.
— Бывает…"
"Молчим.
Даже странно становится. И не похоже на нас.
Долго. Мучительно.
— Почему ты ее целовал?! Она дорога тебе?
Снова голосовые связки взрывает.
— Целова-ал, — тяну протяжно, делая медленный шаг к ней. Но в этот раз так, чтобы она не слышала.
Пора поймать свою маленькую птичку в клетку.
— Ой, Маркуша! — с обидой.
— Что?
— Почему же? Почему целовал?
— Не думал, что ты смотришь на меня. Ты же с женихом своим была. С этим придурком, — говорю с издёвкой.
