Я протянула ему подушку, и он подложил ее под раненную руку. Сама опустилась на тот же диван, но с другой стороны.
— В разговоре было что-нибудь интересное? — спросил Игнат.
— Было. Сейчас услышишь, — я потянулась за телефоном. Хотя и не спрашивала разрешения у бывшего сторожа, но запись нашей беседы все же сделала. И теперь включила ее. Игнат внимательно слушал. Когда дело дошло до махорки, нахмурился, а потом вдруг побледнел и резко дернулся.
— Подожди! Я видел этот мешок.
Я тут же остановила запись и уставилась на него.
— Какой мешок? От махорки? Где? В школе? — забросала его вопросами.
— Ну, вот этот, с надписью ""Сахар"". Серый, холщовый. Только я не знал, что в нем махорка хранилась. Что за черт?
— Расскажи подробнее. Я не поняла. Когда ты его видел?
— Утром, сразу после того, как Люба пропала. Он валялся у нас во дворе, прямо на траве. Мы тогда туда-сюда ходили с участковым и родителями Любы. В очередной раз я его и заметил, мимоходом подумал, что мать, наверное, выбросила. Но почему на траву, а не в мусор?
— А куда же он тогда делся? Про такую серьезную улику никто не упоминал.
— Его забрал участковый. Старший Горохов, отец Павла, — медленно, словно сам себе не веря, произнес Игнат. — К нам тогда должны были прийти с обыском. Участковый зашел нас предупредить и остался ждать бригаду. Я видел из окна: он ходил по двору, поднял этот мешок и понюхал. А потом засунул его себе в карман. Я не придал этому значения. Думал, он просто убирает лишний мусор перед обыском.
— Игнат помолчал немного и мрачно взглянул на меня. — Ты понимаешь, что было бы, если бы эту улику нашли у нас во дворе? Меня бы точно посадили!
— Странно, — задумалась я. — Ведь обыск наверняка был уже после того, как все обследовали на берегу. А значит, про махорку и нафталин отец Павла к этому времени знал. И не почувствовать запах не мог, тем более, ты говоришь, понюхал мешок. Получается, он абсолютно сознательно скрыл очень важную улику? Зачем?
— Понятия не имею, — покачал головой собеседник.
— Я теперь вообще ничего не понимаю. А может, он считал, что я виноват? И поэтому не хотел со мной разговаривать? Тогда почему меня отпустил?
— Видимо, у него были на это причины. Просто мы их пока не знаем, — констатировала я. А дальше сидела и напряженно размышляла, что со всем этим делать. И вдруг поняла: вот и пришло время, о котором говорил Павел. Я нашла улики против Игната и должна принять решение. Вот только не колебалась ни секунды.
