Мой любимый Бес

Я снимаю треугольник с шаров и натираю кий кубиком мела, не думая ни о чём, как вдруг слышу голос:

— Можно с тобой сыграть?

Я замираю. Хочется сделать вид, что плевать на хозяина этого голоса. Но по обнажённой коже спины уже ползут мурашки, выдавая меня. Раздражённо веду плечом, не смотря на Романа Бесова.

— Я не играю с партнёрами.

Бесов, наглый и невозмутимый до невозможности, берёт кий и становится рядом. Меня окутывает запахом его парфюма, который хочется жадно вдыхать. И несмотря ни на что, большего всего на свете хочется, чтобы длинные пальцы Ромы коснулись меня.

Неважно, как и зачем. Поправить причёску, погладить по щеке или просто случайно столкнуться с моими пальцами. Это наваждение, которое никак меня не отпускает. Кончики моих пальцев начинают мелко дрожать и удар выходит не таким удачным, как хотелось бы.

Теперь моя очередь.

Конечно, кто бы сомневался, что Роме удалось с первого же удара загнать шар в лузу.

— Отличный удар. Желаю хорошо провести время.

Я кладу кий на место. Но выходит чересчур поспешно.

Он просто валится у меня из рук. Я спешу покинуть этот зал, пока меня не накрыло волной и я не начала творить какую-то чушь.

— Снежинка, постой, — слышится горячий шёпот.

Пальцы Ромы смыкаются на моём локте.

— Бесов, убирайся…

— Послушай.

Рома разжимает пальцы. Чуть выше локтя остаётся красноватый след. Кожа горит от прикосновения его пальцев. Перед глазами всё начинает плыть и дрожать. Рома говорит очень тихо, чтобы нас никто не мог услышать. Я знаю, что не должна прислушиваться, что именно сейчас прошепчут его губы.

Очередное искушение, перед которым будет трудно устоять. Чёрт… Я пытаюсь вытравить из себя тягу к нему, но у меня не получается. Я самая большая неудачница, влюбившаяся не в того парня, до сих пор вязнущая в гибельной любви и тоске по нему.

— Я знаю, что ты считаешь меня куском дерьма. И у тебя есть на это право. Но сейчас, пожалуйста, просто сделай так, как я тебя прошу. Уходи отсюда.

— Что? — я вскидываю на него глаза, — я не понимаю…

— Скоро здесь станет жарко, — криво усмехается Рома.

Я всё ещё не осмеливаюсь взглянуть ему в глаза, смотрю только на губы, желанные и манящие. С трудом заставляю себя оторвать от них взгляд. Поднимаюсь взглядом выше и застываю, без движения. Потому что глаза Ромы горят всё тем же нетерпеливым тёмным огнём. Моя воля плавится в языках этого тёмного пламени. Рома называл меня Снежинкой, наверное, я и есть маленькая, глупая снежинка, которая вот-вот растает от малейшего прикосновения.