Мирам приложил к его ране руку и позволил своей жизненной энергии влиться в его тело.
Сердцебиение гибрида было в норме, дыхание спокойным. Сознание он потерял из-за последнего ментального удара, но тот был не настолько сильным, чтобы ему серьезно навредить.
Зоннён осторожно расстегнул «молнию» на его комбинезоне и оголил пленнику грудь. Его телосложение было совершенным, а кожа гладкой и упругой безо всякого намека на шрамы.
Моника тоже была удивлена.
— Странно, — пробормотала она, садясь на корточки рядом.
— Почему же он был весь покрыт шрамами в ментальной проекции?
Зоннён печально вздохнул и посмотрел своей возлюбленной в глаза.
— Это говорит о том, как много боли он перенёс… — проговорил он и почувствовал к своему врагу глубокое уважение.
— Эти существа не кажутся мне… настоящими прожжёнными пиратами, — проговорил Мирам, поднимаясь во весь рост и обращаясь к капитану Джеру. — Возможно, они просто наемники. Или их приобщили к делу насильно. Предлагаю попробовать все же наладить отношения, найти компромиссы…
Капитан Джер задумчиво погладил короткую черную бородку и утвердительно кивнул.
Вдруг громкий женский крик разрезал пространство и полоснул по ушам, как удар хлыста. Все присутствующие вздрогнули.
— Талиэн!!! Талиэн!!!
Моника заволновалась.
— Мирам! — она притронулась к руке зоннёна. — Та девушка, наверное, думает, что он умер. Надо бы ее успокоить…
— Отнесите пленника к той женщине! — скомандовал Джер охране, и те мгновенно подняли гибрида и поспешили туда, откуда доносился крик…
***Энайя
Я сидела на полу, опираясь спиной о шершавую деревянную стену, а голова Талиэна лежала на моих коленях.
Я поглаживала его волосы и всё время прислушивалась к его дыханию.
Я подумала, что он умирает и чуть не сошла с ума от горя. Когда его принесли ко мне с кровавыми потеками на шее и в бессознательном состоянии, я готова была уже выть.
Но потом увидела, что раны на шее больше нет, а дышит он размеренно и спокойно.
Отчаяние отступило, но ненависть к нашим захватчикам у меня усилилась.
А сейчас, ласково прикасаясь к его волосам, я думала только о том, что… еще никогда в жизни я так не боялась чьей-то смерти, как его. И дело не в том, что больше некому будет меня защищать. И не в том, что мне его просто жаль. Он вдруг стал для меня так важен, словно больше не существовало в этом мире просто одной меня. Был он и я. Как часть одного целого.
