Нервы начали приходить в норму, как и осознание того, что я сделала. На моем лице начали проблёскивать намеки на улыбку, и хотелось всему миру рассказать, что я стала настоящей охотницей. Поверить только!
— Скажи, это же были оборотни?
— Верно.
— Эти двое хотели съесть мое сердце, разве оборотни питаются человечиной?
— Молодые и слабые оборотни, да. Людские сердца делают их сильнее и быстрее. Но не все предпочитают это в своём меню.
— Мерзость, — я скривилась, пробираясь сквозь высокие заросли травы на поле.
Вдруг что-то позвало меня.
Тоненький, еле слышимый голосок моего разума просил повернуть направо, что я и сделала, идя на его зов.
— Алиша, нам в другую сторону, — кричал Гвоздь, но я его не слушала.
Я шла быстрее и быстрее, убирая с пути руками сухую траву, которая цеплялась за мою одежду, пытаясь затормозить. Голос становился сильнее и уже вскоре буквально кричал во мне не останавливаться.
Стук сердца набирал обороты то ли от бега, то ли от предвкушения чего-то. Выбежав на поляну, я остановилась как вкопанная.
Место было мне знакомым. Вытоптанная трава ровным кругом радиусом около пяти метров, посередине которого были остатки огромного костра.
Ноги сами несли меня в самый эпицентр.
— Ты куда убежала? — слегка пыхтя от бега, подоспел Гвоздь.
Я упала на колени посреди золы, пытаясь что-то найти в ней руками. Я не понимала что, но какие-то инстинкты приказывали мне искать, пока мои руки не наткнулись на что-то маленькое и твердое. Отряхнув от грязи, я разглядела маленькую фигурку обезьянки - брелок.
В голове пронеслись флэшбэки того самого вечера. Лица Эммы, Марии и Лиззи, искривленные от ужаса и страданий. А потом боль, боль, боль. Она была в голове, разносилась по телу, затрагивая каждую клеточку, заставляя кричать. Огонь, он повсюду, много огня. Крики подруг, пронзительный плач, от которого всё внутри переворачивается, а потом оглушительная тишина.
Сознание плыло.
На мгновение показалось, что барабанные перепонки превратились в кашу. Настолько сильно их сжало от моего крика.
От этого разболелась голова, виски начали пульсировать, а кожа покрылась слоем мелких мурашек. Так ощущалась беспомощность. Боль. Никчёмность. Боль.
— Алиша, что с тобой? — Гвоздь тряс меня за плечи, пока я навзрыд рыдала, катаясь по земле.
Гвоздь, схватив одной рукой мешки, другой сгрёб меня в охапку и потащил от этого страшного места подальше. Я не помню, как дошла до нашего убежища. Тело не ощущалось.
Крики ребят заставили меня немного прийти себя.
