Получается самая неестественная на свете улыбка. Но все же это лучше, чем разреветься на весь зал, а ведь это именно то, что мне хочется сделать. Меня трясет, в груди разрастается ком, душит, давит.
Может, зря я это затеяла? Зачем вообще сюда приперлась? Нужно было сразу уволиться, и все, чтобы не видеть эти мерзкие рожи…
Но меня взяли на постоянку. Зачем мне в трудовой книжке запись об увольнении, когда только устроилась? И вообще, почему увольняться должна я? Я никому не изменяла, я мужа из семьи не уводила. Это они должны уволиться, а не я.
Не дам себя выжить.
Две минуты аутотренинга, и вуаля — искусственная улыбка превращается в блистательный оскал. Не позволю этим придуркам испортить мне праздник. И потом, другие-то коллеги у мня нормальные.
Шумное застолье набирает обороты, звенят бокалы, музыка становится громче. Официанты приносят горячее: шашлык, люля-кебаб, куриные крылышки. Все уложено на румяные лаваши и украшено зеленым салатом.
Один из коллег встает, хочет сказать речь, но неожиданно его прерывают.
— Стоп, товарищи! У нас сегодня еще один замечательный повод поднять бокалы, Инга ведь завтра именинница! — вдруг вскакивает с места вобла Верочка.
И все оборачиваются в мою сторону.
Ну да, я умудрилась сделать матери такой подарочек — родилась восьмого марта. Проклятие, которое поймет лишь человек, рожденный в этот день. Обычно про тебя никто не помнит. Все отмечают женский праздник, а твой день рождения на фиг никому не сдался. И вот на тебе, вспомнили. И кто? Любовница собственного мужа.
А ведь уже наверняка весь коллектив в курсе, к кому ушел Виктор.
Очень хочу забраться под стол. Но, во-первых, это будет ни в какие ворота, во-вторых, есть опасения, что не помещусь.
Тут поднимается с места наш начальник, Орест Всеволодович. Если бы не лысина и вздорный характер, отличный был бы мужик. Но чего нет, того нет.
— Это вам, Инга, так сказать, от всего коллектива. — С этими словами он достает из кармана белый конверт.
Конверт, конвертик, конвертулечка! Причем внушительный такой.
Конверты я люблю. Ну, хоть что-то хорошее за этот день. Лишние деньжата никогда не лишние, особенно когда заначка ушла на одежду, которую я, скорей всего, больше никогда не надену, ибо некуда.
Шеф с важным видом вручает мне подарок.
— Спасибо! — говорю я.
— Да вы откройте, Инга, — вдруг просит он.
И тут я напрягаюсь. Пересчитывать деньги перед людьми вроде как неприлично, пусть и очень хочется. Или там не деньги?
Открываю и обалдеваю — какие-то бумажки.
