Час спустя она принесла ему бульон, и он с аппетитом поел. Она сидела на стуле рядом с кроватью, мрачная складка залегла меж бровей.
— Все же следовало бы вызвать доктора.
— Зачем? — Он сморщился и оттолкнул от себя чашку. — Это вирус, я поправлюсь.
— Но ты выглядишь… ты бледный.
Он долго молча разглядывал ее.
— Я поступил с тобой негуманно, да? — наконец спросил он.
Она отвела глаза в сторону.
— Ты был…
— Я вел себя по-свински? — уточнил Деметриус.
— Да, но…
— И был слишком навязчив?
— Да, но…
— А как насчет заслуженного порицания?
— Я не…
— И не говори о моей нечестивости.
— Я бы не…
— Образ до боли знакомый — Мефистофель.
Он улыбнулся ей, его пальцы накрыли ее руку. Она не могла не отметить, насколько теплыми были они, особенно в сравнении с пальцами Джереми Майллса. Ей стало не по себе. Казалось, она предает Деметриуса даже самой мыслью о его помощнике, не говоря уже об участии в преступном замысле с фондами.
Мэдисон уже хотела рассказать Деметриусу о своих подозрениях, но в последний момент сдержалась.
Она Должна сама загнать Джереми в ловушку. Это ее единственный шанс, чтобы реабилитировать имя отца и подтолкнуть Деметриуса к выводу о том, что виновником в потоплении яхты может оказаться иной человек, а не ее брат.
— Могу я еще что-то сделать для тебя? — спросила она, высвобождая руку.
Деметриус повернул к ней голову.
— Я явно тебя недооценил.
Она с трудом отвела глаза, и, как только его рука снова коснулась ее, сердце подпрыгнуло в груди. Мужчина оперся на локоть и погладил нежную кожу.
— Посмотри на меня, Мэдисон. То, что случилось в домике… я не намеревался делать это, — начал он, рассеянно водя пальцами по ее руке. — Я хочу, чтобы ты знала.
— Я настолько непривлекательна?
Его пальцы сжались на мгновение, затем он поднял ее подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.
— Черт возьми, ты привлекательная женщина, Мэдисон, — прохрипел он. — Чтобы не затащить тебя в постель, требуется вся моя сила воли.
Нежный румянец разлился по щекам, когда она робко посмотрела на него.
— Я не осознавала… А если я первая сделаю шаг, это будет правильно?
Ее последние слова потонули в поцелуе, и чувство нереальности подхватило, понесло на волнах туда, откуда вытеснена логика и рассудительность. Она чувствовала лишь жажду, болезненную, жгучую, которую лишь он в состоянии утолить.
Деметриус на секунду оторвался от ее губ.
— Я не буду спешить и не причиню тебе боль. Останови меня в любой момент, когда захочешь остановиться.
