Когда Роф и Рив подошли к нему, кабинет снова попал в поле зрения и Джон понял, что все уже разошлись, за исключением Куина, слонявшегося в углу и уставившегося в свой телефон.
Ривендж тяжело выдохнул, четко давая понять, что Джон не один в этой чертовой лодке.
— Послушай, я …
Джон быстро показал:
«Какого хрена ты делаешь, позволив ей уйти?»
Рив провел рукой по ирокезу.
— Я позабочусь о ней…
«Как ты, черт тебя дери, собираешься позаботиться о ней, если солнце для тебя также опасно, как и…?»
Рив прорычал:
— Следи за своим языком, малыш.
Хорошо. Ладно. Легко сказать неподходящие слова в неподходящий день. Джон раскрыл свое сознание, позволяя ему увидеть все и подумал громко и ясно:
«Моя женщина идет туда. Одна. Так что можешь засунуть свои претензии куда подальше».
Рив выругался и пригвоздил Джона взглядом:
— Говорю тебе, будь осторожен с этим это-моя-женщина. Она сама выбирает участников игры, понял?
Первым побуждением Джона было броситься на ублюдка и врезать так, чтобы искры вылетели из глаз.
Рив жестко рассмеялся:
— Хочешь драться? Отлично, я не против.
Он отложил красную трость и сбросил с себя соболиную шубу.
— Но это ничего не изменит. Думаешь, кто-то лучше меня понимает ее? Да я знаю ее дольше, чем ты живешь.
«Нет, не знаешь», почему-то подумал Джон.
Роф встал между ними.
— Все, парни, довольно. Брейк. Вы стоите на превосходном обюссоновском ковре. Заляпаете его кровью, и Фритц так глубоко затолкает его в мою задницу, что я буду харкать вашей кровью в его носовой платочек.
— Послушай Джон, я не пытаюсь заставить тебя отступить, — пробормотал Рив. — Поверь мне, я просто хочу сказать, что знаю каково это — любить ее. Это не ее вина, она такая какая есть, хоть это и дьявольски раздражает.
Джон опустил кулаки. Черт, как бы сильно он не хотел поспорить, сукин сын вероятно был прав.
Ударение на слове вероятно. Он был прав… Джон уже много раз проходил через подобное. Слишком много раз.
«Это точно», — произнес он губами.
Джон покинул кабинет и спустился в фойе, теша себя надеждой, что сможет уговорить ее остаться.
Расхаживая по цветастому изображению мозаичной яблони на полу, Джон думал о том объятии, которое они разделили рядом с раздевалкой. Как, черт возьми, они смогли так отдалиться, после такой… близости?
Неужели этот момент вообще был? Или же его глупой, девчачьей стороне только это пригрезилось? Какой идиот.
Десять минут спустя Хекс и Ви вышли из потайной двери под парадной лестницей.
