— Дариус сверкнул своими клыками. — Если учитывать насколько тебе это нравилось, мне думалось, что твое отношение ко мне будет немного лучше. И знай — если ты не позволишь мне приглядывать за парнишкой, я повалю тебя на пол и стану избивать ногами до тех пор, пока ты не смягчишься ко мне.
Харм прервал зрительный контакт, переводя взгляд за плечо Дариуса, когда Брата затянуло прошлое. Дариус даже знал, какой точно момент. Это была ночь, когда Дариус одержал над ним в лагере верх, и когда Дариус отказался от своей «награды», его заменил Бладлеттер.
Жестокость — было мягкое слово, чтобы описать ту процедуру, и хотя Дариус не хотел это возрождать, но безопасность парнишки была достойным концом его бесславных деяний.
Харм знал, кто выйдет победителем из кулачного боя.
— Забирай его, — процедил мужчина. — И делай, что хочешь. Я отрекаюсь от него, как от своего сына.
Брат развернулся и ушел прочь…, забрав с собой весь воздух из пещеры.
Воины смотрели ему в след, и их молчание было громче любого боевого клича.
Отрекаться от отпрысков было настолько неприсуще их расе, насколько солнечный свет для их семейства — это было равносильно гибели.
Дариус подошел к молодому мужчине. Это лицо… Святая Дева-Летописеца. На посеревшем лице паренька застыло не печальное выражение. Не убитое горем, или стыдом. Черты его лица походили на настоящую маску смерти.
Протянув ладонь, Дариус произнес: — Приветствую тебя, сынок. Я Дариус и я тот, кто будет выполнять функции твоего боевого наставника. — Юноша моргнул один раз.
— Сынок? Нам пора выдвигаться.
Внезапно Дариус подвергся испытующему взгляду; парень явно искал признаки сострадания или обязательств. Однако не нашел ни того ни другого. Дариус понимал, что нужно быть сухим и твердым, как земля под сапогами юнца, потому как знал, что в противном случае, любое проявление мягкости приведет лишь к дальнейшей немилости.
— Почему? — послышался хриплый вопрос.
— Скоро мы отправляемся на поиски той женщины, — сказал Дариус. — Именно поэтому.
Глаза парня вглядывались в глаза Дариуса.
Затем парень положил руку на грудь и с поклоном произнес: — Я буду стараться приносить лишь пользу, нежели бремя.
Так трудно быть нежеланным. Но тяжелее всего держать голову прямо после подобного оскорбления.
— Твое имя? — спросил Дариус.
— Тормент. Я Тормент, сын… — парень прочистил горло. — Я Тормент.
Дариус встал рядом с ним и положил руку на его плечо, которое должно было стать мощнее после полного превращения.
— Пойдем со мной.
