Опустившись на колени, он потянулся вперед… только чтобы обнаружить, что его собственная рука была уже не его.
Он был, как его настоящий отец: черной, мерцающей тенью.
По нескольким причинам, это открытие привело его в ужас, и он попытался проснуться. Его неподвижное тело взяло верх.
Он погрузился слишком глубоко, чтобы вырваться.
***
Галерея искусств имени Рикардо Бенлуиса находилась в центре города, неподалеку от больничного комплекса Святого Френсиса. Гладкое, шестиэтажное здание выделялось среди его сородичей небоскребов 1920-х годов, благодаря реконструкции, оснастившей его корпус сверкающей сталью и окнами, размером с гаражные ворота.
Став похоже на старлетку среди престарелых дам.
Когда Джон с остальными парнями появились на тротуаре перед фасадом здания, вечеринка была уже в самом разгаре. Через огромные стеклянные витрины ему были видны разодетые в черное мужчины и женщины, с бокалами шампанского в руках, изучающие картины на стенах. С улицы они могли показаться нечто средним между мазней пальцем пятилетнего ребенка и работой садиста ржавым гвоздем.
Джон остался не впечатленным шаблонной авангардистской культурой… и как всегда, он понятия не имел, откуда у него вообще взялось представление об искусстве. Как будто это имело какое-то значение?
Трэз сказал им ожидать позади здания, поэтому они с ребятами прошли квартал и зашли в переулок за галереей. В то время как фасад здания являл собой привлекательный и гостеприимный вид, обратная его сторона выглядела настоящей дырой для бизнеса.
Никаких окон. Все окрашено в матово-черный цвет. Две двери и погрузочный док, запертый прочнее пояса верности.
Основываясь на информации Треза, то дерьмовое «искусство», которое обсуждалось этими самодовольными Уорхол[40]-пожирателями, было не единственным экспонатом. Что и объясняло наличие гребаных камер слежения, утыканных над черным ходом.
К счастью, там было много теней, в которых можно было укрыться и вместо того, чтобы идти на виду у всех этих нацеленных на тебя объективов, они дематериализовались возле груды деревянных поддонов в темном углу.
В этот час город был еще полон жизни: приглушенные автомобильные гудки, отдаленный вой полицейских сирен и громыхание группы автобусов наполняли симфонией прохладный воздух…
В дальнем конце переулка свернула машина и выключила фары, приближаясь к галерее.
— Точно по времени, — прошептал Куин. — И это тот самый Лексус.
Глубоко вздохнув, Джон взмолился о передышке до того, как у него снесет крышу.
