Быстро скинула с себя плащ и протянула эльфу, как щитом отгораживаясь этой белой тряпицей от его прикосновения.
– Вам, наверное, холодно. Заберите. Спасибо за помощь и заботу, но со мной, действительно, все в порядке. Обморок – это случайно, от испуга. Все уже прошло. Так что проверять не надо.
Интересно, заметил он мое, прямо скажем, необычное поведение? Если да, то теперь точно захочет все выяснить. Или ничего не заподозрил и считает невинной жертвой, пострадавшей от злобных происков Липилин, а реакцию эльфийский объясняет замешательством при виде нежеланного свидетеля?
– Не доверяете? – эльф слегка приподнял брови.
Неопределенно пожала плечами и ответила в лучших традициях гоблинов – вопросом на вопрос:
– Почему вы за меня так беспокоитесь? Исключительно из дружеского расположения к Ториту или у вас имеются собственные интересы?
– Или… Вы удивительно догадливы. Именно «или», – усмехнулся собеседник, чуть иронично, но при этом совершенно беззлобно. И я невольно залюбовалась им.
Волосы, до встречи со мной, наверняка, аккуратно уложенные, растрепались.
В глазах пляшут веселые смешинки, а на лице – ни следа брезгливой надменности перворожденных.
Хорош, что и говорить.
– А если…?
Эльф порывисто придвинулся. Почти вплотную. Мантию он так и не надел, и я смогла в деталях разглядеть рельефные мышцы рук и груди, очерченные тонкой, шелковой рубашкой… шею, видневшуюся в распахнутом вороте… резкую линию ключиц.
– Если все потому, что вы мне нравитесь, Валерия? Просто нравитесь, мм-м? Увидел вас и с тех пор не могу забыть.
Думаю, о вас целыми днями. Грежу наяву. Даже ночью вы не покидаете моих мыслей.
В негромком, вкрадчивом голосе появилась легкая хрипотца. Интимная такая. Соблазнительная.
– Что вы на это скажете?
– Скажу, что сомневаюсь в правдивости ваших откровений, – буркнула, отодвигаясь подальше. – Дедушка Станиславский учил нас с подозрением относиться к незнакомым эльфам, особенно если они без видимых причин начинают вдруг объясняться в нежных чувствах первой встречной человеческой девушке.
– Какой, однако, мнительный у вас родственник, – скривился перворожденный.
– Не то слово. Очень вредный был старик. Чуть что, впадал в раздражение и кричал: «Не верю». Всех запугал. Так что, извините, но нет.
Повисла пауза. Мы молчали, изучая друг друга. Я – настороженно, а эльф…
В его глазах, где-то там, глубоко-глубоко, промелькнуло непонятное выражение.
