– Не скрою, наши семьи были бы рады их брачному соглашению. Он укрепит союз между двумя сильнейшими Домами империи. Но правда и то, что Риан никогда не относился к этой связи серьезно. Он не обманывал сестру, ничего не обещал и с самого начала четко дал понять, что отношения у них без обязательств.
– А так можно? У людей…
– Мы не люди, – мягко перебил Венэр. – Для перворожденных супружеские узы священны, измена в паре, благословленной небесами, противоестественна и категорически осуждается. Но добрачные связи – привычное дело.
Как для мужчин, так и для женщин. У Илайлин нет ложных иллюзий, она понимает, как обстоят дела, но смириться с этим не желает. Как девушка, вы ее поймете. Лайли знакома с Рианом много лет и мечтала о нем с детства.
– То есть вы сейчас намекаете, что я должна понять, простить и никому ничего не говорить о том, что ваша сестра пыталась сделать, потому что она и не нарушительница вовсе, а просто влюбленная глупышка? И вот это все… – я неопределенно махнула рукой, – вы затеяли, чтобы меня утихомирить?
Так я и думала, эти эльфы всегда…
– Нет! – Вэн энергично качнул головой, и золотые пряди, окончательно выбившись из прически, рассыпались в беспорядке, упали на лоб, делая его лицо по-мальчишески юным.
– Я бы не стал просить об этом. Илайлин и прежде всеми способами пыталась устранить соперниц…
– Я ей не соперница.
– Даже воображаемых и потенциальных. Она вообще не терпит других девушек рядом с Рианом. А вы… Вы много времени проводите вместе. Очень много, даже с учетом того, что он ваш куратор.
Хм… Если этот Веник… тьфу ты, Венэр считает, что нас связывает только учеба, значит, Торэт не сказал ему о парных печатях и истинной связи. Не такие уж они и друзья, как эйр Сиар пытается продемонстрировать.
– Согласен, Лайли должна быть наказана, – негромко журчал мужской баритон. – Но, надеюсь, вы не станете настаивать на слишком суровых мерах.
Глава клана способен наказать сильнее, чем ректор человеческой академии. Я видел, что случилось, знаю, какое заклинание Илайлин применила. Она не собиралась подчинять вас, хотела лишь слегка… гм… скорректировать поведение. У нас это не считается чем-то серьезным и…
– А у нас считается, – отрезала я. – Любое принуждение, насилие над личностью относятся к особо тяжким преступлениям и караются соответственно.
– Валерия…
Перворожденный снова потянулся ко мне.
