Не спи на ходу, как дошорская жужелица. Тебя раз десять развоплотить успеют, пока соизволишь щит поставить…
И занятия с Торэтом, все верно – с моим строгим, требовательным, неизменно язвительным куратором.
Утешало, что с каждой тренировкой у меня получалось все лучше и лучше, несмотря на все придирки и демонстративное ворчание эйра. Да и Ланиэ после истории с Илайлин сменила гнев на милость. Перестала огрызаться, ехидничать и демонстративно фыркать в ответ на каждое слово. У нас получилось даже обменяться магией – пока всего несколькими каплями, но это не могло не радовать.
Берриан с Ханом тоже нашли общий язык. Похоже, стрекозел начал даже уважать высокородного. Молча. Про себя и глубоко в душе. Вслух он ни за что бы в этом не признался. Чтобы он, неподражаемый и великолепный Ниирнар Атраэн Ханаш отнесся с почтением к какому-то длинноухому? Не бывать такому. Однозначно.
Наша маленькая команда потихоньку смыкала ряды и сплачивалась – пусть порой и вынужденно.
Единственное, что огорчало: Марра я по-прежнему не слышала, хотя стрекозел утверждал, что бедный котик уже ментальный голос сорвал и охрип, пытаясь до меня докричаться.
Котейшество при этих словах щурился укоризненно, дергал хвостом, а потом уходил в свое любимое кресло, где и затихал сердитым пушистым шаром. Я видела, что Марр обижается, но, как ни старалась, ничего не получалось. Даже бегала к магистру Фагиузу – местному специалисту по фамильярам, однако внятного совета и от него не дождалась.
Дни шли, глава золотых все медлил с приездом в Эртдор, ссылаясь на суперважные дела, не позволяющие покинуть столицу, и Илайлин продолжала сидеть взаперти, появляясь лишь в столовой – ненадолго, в сопровождении дежурного старшекурсника из перворожденных.
Бледная, молчаливая, она быстро проглатывала свою порцию и исчезала, ни на кого не взглянув, не обращая внимания на возбужденные перешептывания за спиной. Меня она тоже игнорировала, словно я в мгновение ока перестала для нее существовать.
Окончательно и бесповоротно."
"Зато Веника я теперь видела часто. Встречалась в столовой, сталкивалась в коридорах белой башни, натыкалась на него по дороге на факультет. Он неизменно останавливался, спрашивал, как дела, здоровье, заговаривал о чем-то незначительном, шутил, но не навязывался и больше не пытался ничего дарить. Пара фраз, короткая беседа, проникновенный взгляд – и Вэн исчезал, одаривая на прощание сдержанной, но такой обворожительной улыбкой.
