Пока я вообще ничего не чувствую – обычная татуировка, и все. Сейчас еще рано, конечно, но, по словам Элистара, она уже должна хоть как-то проявить себя. Покалывать, нагреваться, заставлять руку неметь, вызывать беспричинное волнение и желание немедленно бежать к эльфу с тряпкой и ведром наперевес … В общем, исполнять свои прямые обязанности и напоминать о невыполненном долге, как положено магической метке. А она молчит – даже примерного направления к комнате Торэта не указывает.
Я подняла рукав и еще раз осмотрела запястье.
Кот лениво приоткрыл глаза, чтобы узнать, почему его вдруг перестали гладить, и заинтересованно потянулся к моей ладони. Обнюхал печать, фыркнул и внезапно сердито ударил по ней лапой.
– Даже Марру этот эльфийский подарок не нравится, – закончила я. – Так что, если магия не вынудит, никуда не пойду. Мириться высокородный не хочет, а прислуживать ему… нет уж, не дождется. Есть у меня одна идея… Вот только Канаги нужно кое о чем спросить, когда он придет. Заодно, кстати, разберемся, что там у них за проблемы с обретением фамильяра.
Почему и декан, и Торэт меня им пугают? Магистр же уверял, что выбор питомца – простая формальность, ничего сложного. И еще, кто-нибудь слышал раньше про магхов?
Друзья дружно покачали головами.
– Может, перворожденные так магов называют? – предположила Полли.
– Угу, он магх, она магха, – хихикнула Сашка. – Хороша парочка.
– Вряд ли. Кто тогда «простая магха», о которой Торэт с таким пренебрежением говорил? Ладно, что толку гадать, куратор все объяснит.
Увы, Канаги мы так и не дождались. Вместо него примерно через час прибежал деловой, взъерошенный, как воробей, парень, судя по виду, младшекурсник с бытового, и, опасливо косясь на «загадочных иномирян», объявил, что должен отвести нас на обед. Дескать, мы теперь почти полноправные адепты и есть нам полагается не здесь, в доме, как раньше, а вместе со всеми – в академической столовой.
– Я Енц, – представился он под конец своей краткой речи. И, решив, что достаточно нас обо всем проинформировал, закончил: – Жду на улице.
Только давайте поскорее, ладно?
Мы переглянулись, кивнули и уже через пять минут бодро топали за новоявленным проводником по запорошенной снегом аллее. Тем более, что и собираться-то особо не пришлось. Плащи, или как их называли в Эртдоре, мантии были всепогодными и сами подстраивались под колебания температуры – не промокали, не пачкались, согревали зимой, почти не чувствовались летом, а в помещении выглядели легкой накидкой.
