Он снова указал направо – туда, где над одним из столов, действительно, колыхалась тонкая, серебристо-белая завеса, почти незаметная, не скрывавшая ни лиц, ни фигур за ней, но делавшая их слегка размытыми, – и продолжил:
– Так что сама разберешься, где и как он ест, можешь даже потом с нашими девчонками этой невероятно важной информацией поделиться. Они все от Торэта без ума и будут рады любой новости о своем герое. Но это завтра, после выбора фамильяра, когда вы станете полноценными адептами и присоединитесь к своим факультетам.
А пока все новички собираются там.
Енц чуть отошел, открывая обзор, и мы увидели стол недалеко от входа – длинный, накрытый простой неопределенного цвета скатертью, и студенты за ним сидели тоже самые, что ни на есть «разноцветные». Шумные, возбужденные, весело гомонящие или вполголоса переговаривающиеся. На мой взгляд, в том углу было гораздо интереснее, чем в правильных факультетских секторах – в эльфийском, так уж точно.
– А нам нельзя навсегда тут остаться? – озвучила Алекс мои мысли.
– Всем вместе?
– Конечно, нет. Это временный стол, его вообще завтра уберут, – бытовик нетерпеливо мотнул головой. – Ладно, я поручение мэтра Канаги выполнил: довел вас и все показал. Дальше сами разберетесь. А я к своим пошел. До лекции час остался, нужно еще успеть списа… гм… в общем, кое-что сделать.
Он поднял руку в прощальном жесте, развернулся и внезапно отпрянул назад, почти отпрыгнул.
Причина странного поведения Енца выяснилась почти сразу, стоило лишь оглянуться.
В столовую входили двое – незнакомый мне золотоволосый эльф в традиционной мантии своего факультета и… Торэт, весь в черном.
Оба высокие, стройные, по-военному подтянутые, безразличные ко всему происходящему, они разрезали толпу, как нож разрезает масло, и адепты почтительно расступались, освобождая им дорогу.
– Один – черный, другой – белый. Два веселых гуся, – шепотом пропел стоящий позади нас Сэм.
Мы с Сашкой прыснули от смеха. Тихо, почти беззвучно, но эльфы все же услышали и, как по команде, обернулись в нашу сторону.
Но если золотоволосый лишь удивленно-вопросительно вскинул брови, то Берриан при виде меня неожиданно остановился, словно уткнулся в какую-то преграду. Подался к нам, как будто хотел подойти, потом резко выпрямился, нарочито медленно осмотрел меня и задержал взгляд на запястье. Я невольно накрыла татушку ладонью, опуская рукав пониже, хотя печать и так была надежно скрыта. Семен тут же потянул меня к себе, успокаивающе приобнял на плечи.
