Мой муж вне закона

Зачем я вообще сюда пришла? Чтобы поговорить о мести? Знаю же, что Андрей не послушается, но оставить без внимания этот вопрос я тоже не могу.

- Демьян, просто организуй мне эту встречу, - продолжает говорить Муратов.

Я останавливаюсь в полуметре от него и смотрю снизу вверх в красивое, но перекошенное от злости лицо. Брови нахмурены, челюсти плотно сжаты, а ноздри широко раздуваются.

Собеседник оправдывается и, кажется, пытается загладить конфликт, но на Андрея это мало действует.

Мне хочется, чтобы он успокоился.

Чтобы стал тем, кем всегда бывает дома – ласковым и заботливым отцом нашего ребёнка, а не тем, кем он сейчас есть – беспощадным криминальным авторитетом.

Я опускаю ладони ему на грудь и слышу, как громко барабанит сердце. В этот момент становится даже не важно, где он и с кем был все эти дни... Просто хочется, чтобы Андрей знал – у него есть я, и я знаю о самых светлых его сторонах.

Муратов тут же накрывает своей ручищей мои ладони. Сжимает, при этом пронизывая взглядом.

У меня от страха подскакивает пульс и спирает дыхание, потому что я никак не пойму, он недоволен или адекватно реагирует?

Громко ойкаю, когда свободной рукой Андрей подхватывает меня за талию и усаживает на свой письменный стол. В разные стороны летят канцелярские принадлежности и бумаги, но Муратова это не останавливает. Он широко разводит мои ноги и встаёт между ними.

Задирает полы халата и уверенно проводит ладонью по внутренней стороне бедра, вызывая при этом неконтролируемый жар по всему телу.

- Не надо… - шепчу и слабо пытаюсь оттолкнуть его руку. – Мне ещё нельзя.

Глава 25.

***

- Не надо… - шепчу и слабо пытаюсь оттолкнуть его руку. – Мне ещё нельзя.

В этот момент я судорожно вспоминаю, что говорил мне доктор по поводу интимной жизни после родов. О каких сроках шла речь? Шесть? Восемь недель? Знаю точно, что прошло ещё слишком мало времени – чуть больше месяца. А ещё помню, что стоит прежде показаться врачу, даже если закончились послеродовые выделения.

Но разве Андрея это останавливает? Он хмурится, но руку не убирает. Наоборот, ведёт увереннее и агрессивнее, подбираясь к тонкому кружеву белья.

- Сними, - произносит Муратов на секунду убирая от уха телефон и кивая на мой халат."

"Я понимаю, что это неправильно и не совсем вовремя, но всё же повинуюсь ему. Развязываю пояс шёлкового халата, медленно оголяю грудь и прикрываю не совсем совершенный живот со шрамом внизу.