Глава 16
Что может быть ужаснее ощущения только что совершенного безнравственного поступка?
Мэриан проснулась с ужасным чувством вины и за целый день так и не сумела избавиться от него. Притворство всегда не слишком достойно, но до сих пор она делала это ради благородной цели: избавить других от низменных интриг Аманды. Во вчерашнем притворстве не было и крупицы благородства. Более того, это было подражание тем самым низменным интригам, которые Мэриан так ненавидела.
Аманда с детства обожала притворяться сестрой исключительно ради удовольствия видеть, как за шалости достается не ей.
В ее глазах это была всего лишь веселая шутка, а как это отразится на сестре, ее нисколько не занимало. Как-то раз, еще маленькой, Мэриан попробовала взять с нее пример в надежде хитростью получить немного отцовского внимания. Но ничего не вышло: отец видел свою любимицу как будто не только глазами, но и душой, и сразу понял, что к нему ластится другая дочь. Полученный выговор так пристыдил Мэриан, что она навеки зареклась притворяться сестрой.
Не слишком радостно как две капли воды походить на человека, которого не выносишь. Мало приятного и в том, чтобы всегда принимать в расчет только чужие чувства, а собственными пренебрегать. Иными словами, при такой сестре, как Аманда, жизнь — это адское пекло.
Когда утром Чад объявил, что завтрак готов, Мэриан притворилась, что не голодна. При одной мысли о том, что взгляды их ненароком встретятся, ее бросало то в жар, то в холод. Лучше посидеть голодной, чем выдать себя теперь, перед последним этапом пути.
Живот, однако, громко бурлил, требуя свое. К счастью, кучер фургона готовил сам, у личного костра, и Мэриан сочла возможным принять от него кружку кофе и ломоть хлеба с беконом. Из любопытства она спросила, зачем второй костер. Кучер охотно пустился в объяснения: он, мол, давно нашел средство сбивать с толку грабителей — разложить по костру с каждой стороны фургона, а самому спать и вовсе в сторонке.
Где-то в течение ночи человек-гора перекочевал в фургон, так тихо, что никто не проснулся.
При таком весе Чад никак не мог втащить его туда, даже с помощью кучера. По всему выходило, что, очнувшись, Лерой счел за лучшее не артачиться, а подчиниться приказам."
"Мэриан обнаружила это случайно: проходя мимо фургона в направлении второго костра, она заметила, что оттуда торчат подошвы грубых сапог. В самом деле, бросить Лероя связанным было жестоко, отпустить — неразумно.
