Проходя по знакомым коридорам, я поражалась тому, как изменилась атмосфера – воздух давил на плечи, пригибал к полу. Казалось, храм гневается на осквернителей. Еще немного и достанется всем и нам, непричастным и им, обнаглевшим донельзя.
- Кем вы были раньше? Или говорить запрещено?"
"- Я Тиа-ли, фея Заповедного луга,- без эмоционально ответила одна из моих конвоиров.
- Я Фиа-ли, фея Заповедной рощи,- так же равнодушно бросила ее товарка.
От остроты догадки перехватило горло. А не связаны ли эти феи-в-деревянных-костюмах с теми обезумевшими феечками, что нападали на людей?! Эта мысль будоражила и отвлекала, но мать-перемать, как же это было логично!
«Бумаги, мне нужны эти клятые бумаги», простонала я мысленно.
Наконец наш путь закончился, мы уперлись в двустворчатые двери. Отворились они с пафосным и неотвратимым поскрипыванием.
- У вашей хозяйки нет мозгов,- с отвращением выдохнула я. – Это же надо так испоганить храм!
Я не знаю, что это было за помещение прежде – никто меня по храмовым подвалам не таскал.
Но сейчас…Сейчас все погрязло в омерзительном подобии моей волшбы. Дома, там, в лесу, я полной мерой ощутила чистую природную магию. Эта же была извращена, испорчена, перекручена в угоду сиюминутной прихоти.
Из пола вырастали фиолетовые грибы в человеческий рост, пол затянул серо-зеленый мох. Он пружинил под ногами и даже пытался затянуть туфли в себя.
- Это изначальная магия,- сухо произнесла Тиа-ли,- та, которую интарийцы принесли с собой.
Кроме первого поколения переселенцев больше никто не мог ею пользоваться.
- Эта сила чужда миру,- бросила я.
Да, от меня это слышать смешно – без году неделя в родном мире. Но… Вся эта выращенная пакость истекала темными, грязными эманациями.
Из-за этого я едва не пропустила основную часть инсталляции – Рейнарда, прибитого практически под потолком. На секунду в голове промелькнула крамольная мыслишка о религии и новом боге, уж очень библейский был у него вид. Но уже через мгновение меня будто со всего размаху окунули в боль.
Разом пришло осознание, что в этом мире мне нужен только этот мужчина. Единственный и неповторимый.
- Для чего он там?
- Для того, чтобы ты не рыпалась.
Голосок Чаки я узнаю из тысячи. Резко повернувшись, я увидела ее – фея восседала на роскошной подушке, которая лежала на огромном круглом щите. Оный щит несли две куклы.
- Фу, какой неблагородный лексикон,- скривилась я, лихорадочно просчитывая ходы.
