По крайней мере в ближайшее время, так уж точно.
— Нужно поменять памперс, — говорит Алина, вытирая пальцами выступившие слёзы. Встаёт с кровати, чтобы наполнить для Ильи чистый стакан водой.
— Аль, вызови персонал. Пусть сменят постельное бельё. Я вымою его.
Беру сына на руки, мать поит его водой, затем мы направляемся к раковине. Илья горит в буквальном смысле, бледная кожа покрыта испаринами, он тяжко дышит, разрывая душу в клочья. Сегодня температура не поднималась выше тридцати восьми градусов, что уже далеко не сорок! Прижимаю к груди, зарываясь носом в влажные волосы на виске.
Целую своего мальчика, бормоча слова поддержки. Его искренняя детская любовь проявляется в каждом движении. Истерзанный болезнью, он и сейчас пытается обнять за шею как можно крепче, липнет ко мне, будто банный лист.
— Папуль, животик болит... очень, — слезливо жалуется, поджимая колени.
— Потерпи, малыш. Сейчас примешь лекарство и станет намного легче. Как раз время подошло.
— Я не хочу, — капризничает он, — лекалство очень голькое.
Феее! — отчаянно кривляется ребёнок.
— Тогда придётся снова ставить капельницу, родной. Выбирай! Ты же у нас с мамой сильный мальчик? Одна чайная ложка сиропа — не так уж и много, — подбадриваю, зная, какой отвратительный вкус имеет препарат. Стоит для пробы лизнуть ложку, и самого выворачивает наизнанку.
— Ладно, — нехотя соглашается, надувая губки. — Силоп, так силоп...
Не дожидаясь персонала, Аля снимает грязные простыни с кровати. Ей нужно самой что-то делать. Так ей легче переносить любое напряжение.
— Алин, — негромко зову её, — лучше подай нам чистое полотенце. Это не твоя забота. Отдохнула бы, не то сама сляжешь с какой-нибудь болячкой.
— Я кофе хочу, — устало выдыхает она, подходя и опуская лоб на моё плечо. — Мне нужно взбодриться...
Глава 21. Вынужденный шаг.
Среда, 7 июля.
Ася.
До больницы мы с Максом доезжаем быстро, разговаривая на нейтральные темы. Из нашего телефонного разговора он знает, что с Димой у меня натянутые отношения, но не спешит расспрашивать.
В данной ситуации меня это устраивает. Не приходится преждевременно накручивать себя по поводу предстоящей щекотливой просьбы.
Боже, что я ему скажу: «Женись на мне, Макс, я хочу отвоевать у Димы Александра...»?
А что потом, Ася???
Меня пробирает нервная дрожь. Делаю медленный, почти незаметный вдох и выхожу из машины, едва Макс успевает заглушить мотор. Мне ужасно стыдно, больно и страшно... Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза, хотя бы сейчас.
