Я больше не хочу здесь оставаться ни минуты, поэтому забираю из рук Макса подарки и твёрдым шагом направляюсь именно к ней, полностью игнорируя присутствие Воронцова.
Максим, будто моя вторая тень, неотрывно следует за мной, и это накаляет обстановку ещё больше, но если честно, мне уже плевать, что воздух потрескивает явным напряжением. Дмитрий сделал свой выбор, поэтому не вижу причин для выяснения отношений, тем более здесь, в таком неподходящем месте.
— Анастасия? — Алина удивлённо ведёт бровью, когда замечает нас с Максом на своём пути.
Бросает на Диму взволнованный взгляд и снова возвращает нам обоим настороженное внимание. — Макс? А... что вы тут? Вдвоём...
— Здравствуй, Алина, — держась рядом со мной, Максим кивает ей, приветствуя. Я чувствую, как это задевает Диму. Он угнетённо молчит, играя желваками, но его тихий и тяжёлый вздох, прозвучавший несколько секунд раннее, до сих пор шумит у меня в ушах. — Прости, но она волновалась не меньше, чем я. Как Илюха? Что врачи говорят? Здравствуй, Дмитрий, — протягивает тому ладонь.
Дима, скрепя сердце, пожимает Максу руку в ответ.
— У него ещё держится высокая температура. Ребёнок измотан, но мы с Димой надеемся на скорое выздоровление. Кризис должен миновать в ближайшее время.
Макс отходит в сторону, давая возможность нам поздороваться.
— Привет, — протягиваю ей пакет, она принимает его, скорее автоматически. — Это для Илюши от нас с Алексом. Пусть только поправляется быстрее. Мы все за него держим кулачки и надеемся, что этот кошмар вскоре закончится, — не отвожу взгляда от её усталых глаз.
В другой момент я бы с превеликим удовольствием расцарапала ей лицо, но только в нашей ситуации лишняя здесь я, поэтому натянуто приподнимаю уголки губ, хоть и чувствую себя до ужаса паршиво.
— Спасибо, Настя, — Алина заглядывает в пакет и отвечает тем же — мимолётной усмешкой. — Он будет рад раскраскам.
— Аля, так уж вышло... — пытаюсь подобрать слова, — в общем, я хотела тебя поблагодарить за своего сына. Я очень тебе признательна за спасение Сашки.
Если бы ты не оказалась рядом тогда, я даже не знаю... — слова застревают в горле болезненным комом, а слёзы всё-таки увлажняют мои глаза, но не из-за возобновившегося союза Димы и Алины, а из-за пережитого мною всего того ужаса.
— Прости, Настя, но я не хочу об этом говорить. Я сделала то, что должна была сделать на моём месте любая другая... — Алина переводит на Максима укоризненный взгляд, и я зачем-то начинаю выгораживать его, хотя делать этого не должна.
