Может быть потому, что он сполна заслуживает моё доверие, и его не страшно подпускать к себе слишком близко... возможно даже в глубину души, не говоря уже о том, что тело я ему только что мысленно отдала...
— Хочешь чего-нибудь выпить? — его охрипший голос скользит где-то глубоко в моём сознании, слегка опьяняя и убаюкивая. Новая порция никотина усиливает эффект.
— У тебя что-нибудь найдётся для такого случая? Не люблю шумные места, — оба выдыхаем дым, соприкасаясь тёплыми взглядами.
— Настя.., — делает выразительную паузу, дёргая острым кадыком на шее, — ты уверена, что хочешь ко мне?
— А ты против? — слетает само собой.
— Не хочу, чтобы ты об этом пожалела завтра.
— Я буду жалеть, если этого не сделаю, — пристёгиваюсь ремнём безопасности, давая понять, что не намерена откладывать решение в долгий ящик.
— Ладно, — мягко царапает слух своей хрипотцой. — Как скажешь...
* * *По дороге домой Макс остановился у магазинчика, купил бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет. Цветы в нашем случае лишние.
Поэтому ни я, ни он не посчитали нужным вспомнить о них.
Спустя какое-то время поднимаемся на последний этаж. Наблюдаю, как Фадеев достаёт из кармана ключи и открывает бронированную дверь.
— Проходи, — пропускает меня вперед, но я замираю на пороге, борясь с последними каплями сомнения. Непросто сделать шаг в постель нелюбимого мужчины. Мне самой тошно от внезапного решения, но ревностные мысли и злость делают своё чёрное дело...
— Передумала? — мужской бархатный голос вынуждает меня сделать глубокий вдох и шагнуть вглубь чужой квартиры.
Зажигается свет. Удивительно: у нас с Максом похожие вкусы. Оба предпочитаем переделанные дизайнерские крыши. Такой себе холостяцкий уют и независимость в деталях, даже в мелких. Всё в чёрно-серых тонах на фоне светлых стен, оформленных под кирпич.
— У тебя комфортно, — делюсь впечатлениями, садясь на мягкий кожаный диван. Утопаю в нём, пытаясь расслабиться.
Рассматриваю чёрные полки с книгами и различные статуэтки. Макс отлично здесь всё обустроил.
Даже чёрная кухня, освещённая множеством лампочек на потолке, вписывается в строгую атмосферу и не угнетает.
— Спасибо. Рад, что тебе здесь нравится. Наверху тоже ничего. Можешь осмотреться, пока я приготовлю нам что-нибудь выпить, — улыбаясь, снимает с себя пиджак и вешает на спинку стула.
Смотрю на его плавные и слаженные движения, на игру стальных мышц, обтянутых белоснежной рубашкой, и мне становится жарко от накатывающих противоречивых чувств.
