— Саша спит? — бросаю взгляд на наручные часы, отмечая позднее время.
Десять вечера. Ася должна была вернуться от Макса часа два назад. Замечаю, как беспокойство охватывает женщину и она, опуская плечи, отходит в сторону, позволяя мне войти внутрь. С тяжёлым вздохом закрывает за мной дверь.
Разуваюсь, оглядываясь по сторонам. В квартире совсем тихо. Ловлю обеспокоенный взгляд хозяйки и понимаю, что пришёл совсем не вовремя.
— Её до сих пор нет? — веду бровью. Скрип собственных зубов оглушает меня, вынуждая кривиться от досады.
— Дмитрий, у неё тяжёлый период. Она болезненно ко всему относится с тех пор, как появилась Ваша бывшая девушка. Я не имею права вмешиваться. Я очень надеюсь, что вы с Асей скоро найдёте общий язык и наладите ваши отношения, иначе я сойду с ума. Дом её деда в посёлке Вы собираетесь купить?
— Я. Спасибо за предупреждение.
— Ну, слава Богу! Это Вам спасибо за помощь, Дима. Она так привязана к нему. Единственная память о деде. Вот же дурёха.
— Раиса Ивановна, держите меня в курсе.
Если она что-то удумает ещё, предупредите меня заранее.
— Вы же знаете, я не позволю ей совершать глупости без Вашего ведома. Только прошу Вас, помиритесь скорее, а то моё сердце не выдержит вашей долгой размолвки. Дитё страдает. Он снова замкнулся и рисует. А как там Илюшка?
— Похоже, что кризис миновал. Температура спала и к вечеру больше не поднималась.
— Ох, как же их жалко-то. Ни в чём не повинные ангелочки. Чаю хотите? Я ужин приготовила.
— Можно, конечно. Благодарю за приглашение.
— Папа! Папулечка! Ты пришёл к нам?! Пришёл! — крик сонного Сашки заставляет вздрогнуть.
Останавливаюсь при входе в кухню, оборачиваюсь к нему и подхватываю на руки, позволяя сыну обнимать себя руками и ногами.
— Привет, художник, — мы ласково тремся носами, затем Сашка прячет лицо на моей шее. — Почему ты не спишь? Время позднее, малыш...
* * *— Не спалось... — сопит он, утыкаясь в меня носом. — Я хочу к тебе домой. Мама сказала, что мы туда не сможем вернуться, потому что вы расстались.
Почему, пап? Мы теперь не будем жить вместе?
Захожу на кухню, присаживаюсь за стол, усаживая Сашу на колени. Рая молча копошится с едой, ставя тарелки с мясным пловом и нарезным ржаным хлебом. Мёд, оладушки, банку фруктового сока и банку коровьего молока. Сервирует приборами.
— Она плакала? — спрашиваю, приподнимая его лицо за подбородок. Заглядываю в поблёскивающие влагой грустные глаза ребёнка, и у самого сердце щемит.
— Угу... — соглашается он.
