Делаю последний «шаг» — закрываю глаза и преодолеваю то крошечное расстояние, что разделяет наши губы, впиваюсь в них с такой нежностью, от которой в теле дрожит каждый натянутый нерв, зашкаливает удовольствие и заставляет разум плавиться под натиском мощнейшего возбуждения.
* * *— Ммм... — неохотно вызволяю свою губу из плена жемчужных зубов. — Хватит, малыш. Мы можем зайти слишком далеко. Нужно остановиться.
— Не хватит, Воронцов, — впервые за долгое время на губах Аси расцветает игривая улыбка, в глазах вспыхивают порочные огоньки, а мягкий язычок, дразнясь, вальяжно проходит по моей укушенной губе, лаская и обжигая её ещё больше.
Моему счастью нет предела.
— Черррт, маленькая, ты... — поясницу обдаёт жаром, затем и сам копчик, и всё, что ниже него. Непроизвольно сжимаю ягодицы, безрезультатно пытаясь сдержать струящийся ток в направлении корня, где давно всё напряглось и превратилось в камень, пульсирует, распирая болезненным давлением ствол. — Ты мой сладкий грех... — кайфуя, провожу кончиком носа по её лицу.
— Не нужно было так горячо целовать, — проникновенный шёпот у виска ложится на кожу мурашками. Тонкие пальчики зарываются в мои волосы. Голову на макушке приятно обжигает. Острое удовольствие заставляет на секунду прикрыть глаза.
— Ты сам разжег во мне желание. Как прикажешь остановиться, если я уже завелась?
Виноват. Как и всегда, поддался её очарованию. Мой тяжелый и обречённый вздох разбавляет тишину. Стою перед ней на коленях, нос к носу. Одной рукой опираясь на ванну, держу наполненную хрустальную вазу с развернутыми конфетами, другой играю её волосами на затылке.
Мне до сих пор не верится в происходящее.
— Не вынуждай меня завтра проклинать себя за порыв, — чертыхаюсь, сжимая в кулаке мокрые сосульки волос, — если только...
— Не «лечи» меня сейчас, Дим, не стоит! Хотя бы раз сделай так, как мне хочется. Тебе не за что будет себя проклинать, потому что я сама приняла такое решение.
Не отрывая взгляда от её посоловевших глаз, уточняю, отставляя на пол сладости.
— Уверена, что хочешь этого?
— Хочу... Понимаю, что нельзя, но очень хочу, — словно в лихорадке льнёт ко мне, прижимается плотно к телу, вся мокрая, дрожащая и ранимая. Обнимаю за хрупкие плечи, согревая. Встаю на ноги, вытаскивая Асю из остывшей воды.
— Мне это нужно, Дим... Больше жизни нужно почувствовать себя любимой. Вытащи меня из руин болтовни в жаркие эмоции. Больше не хочу слов. Слышишь? Только твою нежность и заботу.
